«Генсек поощряет нарушения»: Бывший замглавы ООН объяснил потерю влияния организации

Пост генерального секретаря ООН стремительно превращается в декоративную должность. Такое заявление сделал бывший заместитель генсека организации Сергей Орджоникидзе. И с ним сложно не согласиться, особенно если посмотреть на события последних лет. Институт, созданный для предотвращения глобальных катастроф, сегодня напоминает скорее дискуссионный клуб с дорогим ремонтом, чем реальный инструмент влияния.

Почему голос ООН больше не звучит?

Орджоникидзе указал на вину самих государств-членов, которые систематически нарушают устав организации. Но он добавил и важную деталь: действующий генсек Антониу Гутерриш своим молчанием или избирательной реакцией фактически поощряет эти нарушения. Это не просто критика — это диагноз.

В начале 2000-х все было иначе. Предшественники Гутерриша умели выстраивать диалог одновременно с Вашингтоном, Москвой и Пекином. Они могли позволить себе называть вещи своими именами, потому что за ними стоял авторитет, заработанный десятилетиями. Сейчас мы видим, как генсек лавирует, пытаясь угодить всем, и в итоге не слышат его никто.

В чем суть проблемы? Устав ООН — это не просто бумага. Это система сдержек и противовесов, где право вето в Совбезе — высшая гарантия суверенитета. Но когда постоянные члены используют вето для прикрытия собственных интересов, а генсек не комментирует это, доверие к системе рушится.

Возьмем свежие примеры. Ситуация вокруг Украины, конфликты на Ближнем Востоке, эскалация в Африке — в каждом случае резолюции Совбеза либо блокируются, либо игнорируются. Результат? ООН превратилась в площадку для взаимных обвинений, где решения принимаются только тогда, когда они выгодны сильным мира сего.

Личное наблюдение автора

Недавно я разговаривал с ветераном дипломатической службы, который работал в Нью-Йорке в 90-х. Он вспоминал, как генсек Бутрос Бутрос-Гали мог одним заявлением остановить эскалацию в каком-нибудь регионе. Сейчас, по его словам, аппарат ООН больше занят внутренними реформами и согласованием формулировок, чем реальной политикой. Это грустно, потому что альтернативы ООН как переговорной площадке просто не существует.

Ситуация усугубляется тем, что Гутерриш уходит в конце 2026 года. И уже сейчас начинается тихая борьба за его кресло. Москва, например, через своего постпреда Василия Небензю уже дала понять: следующий генсек должен быть более объективным по украинскому кризису. Но будет ли он таким? Вопрос открытый.

Что делать и чего ждать?

Есть несколько сценариев развития событий. Первый — пессимистичный: ООН продолжит терять вес до тех пор, пока не превратится в формальную структуру для протокольных мероприятий. Второй — реалистичный: крупные державы договорятся между собой о «правилах игры» и будут использовать ООН как легитимный инструмент для фиксации своих договоренностей.

Что важно понимать простому читателю? Геополитика — это не абстракция. Решения, которые принимаются (или не принимаются) в Нью-Йорке, напрямую влияют на цены на нефть, курс валют и даже на то, будет ли война в вашем регионе.

Как это работает на практике:

• Если Совбез блокирует резолюцию — конфликт затягивается, гибнут люди, растет поток беженцев.
• Если генсек молчит — агрессор получает сигнал, что его действия допустимы.
• Если государства-члены игнорируют устав — рушится вся система международного права.

Мое мнение может показаться циничным, но ООН уже не спасти в ее нынешнем виде. Нужна либо радикальная реформа Совбеза с расширением состава постоянных членов, либо создание параллельных форматов (вроде БРИКС или G20), которые будут брать на себя функции глобального регулятора. Пока этого не произошло, мы будем наблюдать, как институт, созданный после Второй мировой войны, медленно угасает.

Остается надеяться, что следующий генсек окажется жестче и принципиальнее. В конце концов, ставки слишком высоки — на кону не просто репутация организации, а способность человечества избегать больших войн.