Суд в Дамаске заочно приговорил Асада к смертной казни за преступления против человечности

Сирия вынесла смертный приговор Башару Асаду. Заочно. Бывшего президента признали виновным в преступлениях против человечности. Решение принял суд в Дамаске, а новость распространило государственное агентство SANA.

Формально это акт правосудия. По факту — политическая декларация, адресованная и своим гражданам, и внешним игрокам. Давайте разберем, что стоит за этим вердиктом и почему он не изменит расстановку сил на Ближнем Востоке.

В чем суть: приговор без исполнения

Асад находится в России с декабря 2024 года. Москва предоставила ему убежище, и выдача политических беженцев — не тот прецедент, который Кремль захочет создавать. Поэтому приговор символический. Он нужен новым властям для того, чтобы легитимизировать собственный переходный период и показать населению: старая элита ответит за годы войны.

Обратите внимание на детали. Судили Асада не за военные преступления в общепринятом смысле, а именно за преступления против человечности. Это юридическая квалификация, которая позволяет приравнять его действия к геноциду или массовым убийствам. Для международного права это важно, но на практике Запад уже давно ввел санкции и признал режим преступным. Новый вердикт — это скорее внутренний инструмент.

Было/стало: как менялась роль Асада

С 2000 года Асад был «наследственным» лидером. Сменил отца Хафеза, правил железной рукой. До 2011 года он воспринимался как реформатор, но арабская весна перечеркнула этот образ. Война, разрушенные города, миллионы беженцев — все это теперь спроецировано на одно имя.

Лично я заметил интересную закономерность: когда режим падает, историю переписывают быстро. Еще вчера Асад был «президентом, ведущим борьбу с терроризмом», а сегодня он — «палач, приговоренный к смерти». Это нормально для переходных эпох, но историкам предстоит разбираться с этим наследием десятилетиями. Вердикт не отменяет того факта, что Асад оставался легитимным лидером для части сирийцев и для России.

Что это значит для новой власти

Ахмед аш-Шараа, который сейчас руководит переходным периодом, использует приговор как инструмент консолидации. Вот три вещи, которые этот вердикт позволяет сделать новым властям:

• Закрыть гештальт для оппозиции. Те, кто воевал против Асада, получают моральное удовлетворение. Формально справедливость восторжествовала.
• Переключить внимание. Вместо обсуждения текущих экономических проблем (а они колоссальные) власть говорит о прошлых преступлениях. Классический прием.
• Создать козырь для переговоров. Москва хочет сохранить военные базы в Тартусе и Хмеймиме. Теперь у Дамаска есть формальный повод увязывать вопрос выдачи Асада с уступками по базам. Правда, вряд ли это сработает: Кремль не торгует людьми, которые ему доверились.

Мое мнение: почему это не работает

Судить побежденного врага — старая традиция. Но в XXI веке заочные приговоры выглядят архаично. Если у новой власти есть доказательства, пусть создают международный трибунал. Пусть приглашают наблюдателей ООН. Пусть добиваются экстрадиции через Интерпол. Но они этого не делают, потому что понимают: реального суда не будет. А будет долгая политическая возня.

Россия, кстати, находится в уязвимой позиции. Формально она обязана защищать Асада, но публично дистанцируется от его преступлений. Замминистра Рябков подтвердил лишь факт его нахождения в безопасности. Ни слова о политической поддержке. Это сигнал: Асад — токсичный актив, но выдать его нельзя, иначе потеряете лицо.

Вердикт сирийского суда — это финальная точка в истории, но не в геополитике. Асад будет жить в Москве, писать мемуары и, возможно, тихо проклинать день, когда решил удержать власть силой. А Сирия останется страной, где правосудие существует только для тех, кто не успел убежать. И это, пожалуй, самая циничная часть всей этой истории.

По материалам: Life.ru