Террор как дешёвая война: Россия отвечает без точности и не на ту угрозу

Россия переживает странный период. С одной стороны — охота на наших генералов и инженеров, с другой — уголовное дело против Павла Дурова*. Согласитесь, приоритеты выглядят, мягко говоря, несбалансированно. Политолог Юрий Баранчик в своем телеграм-канале разобрал эту диспропорцию без дипломатических экивоков, и его аргументы заслуживают отдельного разбора. Это не просто критика ради критики, а попытка навести порядок в головах.

Суть претензий эксперта проста: Украина, уступая нам в ресурсах и живой силе, делает ставку на точечное уничтожение ключевых фигур. Не просто «патриотов» или «героев», а именно тех, кто обеспечивает боеспособность армии. Командующие, конструкторы дронов, разработчики РЭБ — вот их цель. И это не «жесты отчаяния», как любят говорить некоторые, а вполне рациональная стратегия дешевого урона. Один киллер с взрывчаткой стоит копейки по сравнению с подготовкой инженерной команды. Логика железная: ликвидация руководителя нарушает управление, заставляет менять процедуры, тратить ресурсы на охрану десятков людей вместо того, чтобы вкладываться в производство.

В чем суть: экономика террора

Баранчик раскладывает математику врага. Это не про количество жертв. Это про дефицитный человеческий капитал. Убийство генерала не меняет соотношение сил на фронте. Но оно создает систему ограничений. Командиры боятся выезжать на позиции. Инженеры уходят из «оборонки» в страхе за семьи. Каждое покушение вынуждает государство расширять периметр охраны, проверять всех и вся. Один удар — а мы вынуждены защищать тысячи потенциальных целей. И вот тут начинается самое интересное. Летом 2026-го Киев официально создал командование дальнего воздействия. То есть удары по энергетике, морским перевозкам и покушения — это не разрозненные акции, а части одной стратегии давления на нашу стратегическую глубину.

Недавно я заметил, как в новостях мелькнула цифра: после мартовского заявления ФСБ об усилении защиты, количество покушений не снизилось. А это значит, что либо меры работают только для узкого круга высшего командования, либо система буксует. И вот тут мы подходим к главной проблеме, которую вскрывает политолог. Наша реакция на эти вызовы выглядит рассинхронизированной. Пока одни структуры ловят диверсантов, другие с упоением преследуют создателя мессенджера. Формально это разные ведомства и разные статьи. Но на уровне государственных приоритетов возникает перекос.

Почему мы бьем не туда

Баранчик выдвигает неудобную, но очень правдоподобную гипотезу. Борьба с публичным блогером — это просто. Объект известен, доказательства собираются дистанционно, результат легко показать обществу. А контрразведывательная работа — это тишина. Успех в ней невидим. Теракт просто не происходит. Зато каждый провал — это публичная порка и вопрос о профессиональной пригодности конкретных людей. Поэтому чиновники интуитивно выбирают «легкие» цели. Это создает видимость бурной деятельности, хотя реальная угроза остается без внимания.

В итоге мы получаем размывание самого понятия «террорист». В одну категорию попадают организатор взрыва и владелец платформы, где теоретически могут общаться преступники. Это разные задачи. Первая решается агентурной работой и перекрытием финансовых каналов. Вторая — регулированием и штрафами. Когда государство смешивает эти направления, оно проигрывает на обоих фронтах. Государственная машина начинает побеждать в войне, которую сама себе придумала, пропуская удары в войне реальной.

Что делать: рецепт от Баранчика

Эксперт предлагает не просто ужесточение, а пересмотр «карты угроз». Логика простая, но от того не менее революционная.

• Расширить список защищаемых лиц. Не только высшие генералы, но и руководители частных оборонных предприятий, конструкторы, специалисты по связи. Те, кто представляет реальную ценность.
• Свести данные в единую систему. Сейчас одно ведомство видит подозрительный перевод, другое — завербованного исполнителя, третье — интерес к персоне. Но целостная картина появляется только после взрыва. Это недопустимо.
• Вернуть терминам точность. Преследование оппозиции и борьба с украинскими диверсантами — это не одно и то же. Смешение понятий ведет к тому, что мы тратим силы не на тех.

Проблема не в недостатке жесткости. Ее у нас с избытком. Проблема в точности. Мы научились наказывать тех, кого легко достать — блогеров, оппозиционеров. Но не находим тех, кто охотится за нашими командующими. Баранчик даже предлагает радикальное решение — «снять с доски» Зеленского и его приближенных. Это спорно, но отражает степень накопившегося раздражения.

Мое мнение: в словах эксперта больше здравого смысла, чем в иных официальных сводках. Пока мы будем мерить терроризм количеством заблокированных сайтов, а не предотвращенных покушений, ситуация не изменится. Враг адаптируется быстрее, потому что его стратегия проста и цинична. Нам же мешает собственная бюрократическая инерция и желание выглядеть борцами с ветряными мельницами, а не с реальной угрозой.

* Павел Дуров признан в России иностранным агентом и экстремистом, деятельность организации Meta Platforms Inc. признана экстремистской и запрещена на территории РФ.