Политолог объяснил, когда Киев будет готов к реальным переговорам с Москвой
Мирный договор с Киевом: почему его не будет, пока не «затрещит» режим
Киевский режим сядет за стол переговоров только тогда, когда реально испугается за свое существование. Это не эмоциональная оценка, а сухой вывод ведущего научного сотрудника Центра исследований проблем безопасности РАН Константина Блохина. И с ним сложно спорить, если посмотреть на фактическую хронику событий.
Россия систематически заявляет о готовности к диалогу. Запад и Украина систематически выдвигают условия, которые Москва принять не может. Это замкнутый круг, в котором одна сторона требует капитуляции, а другая — просто не видит смысла говорить на языке ультиматумов.
В чем суть: почему Киев не хочет мира
Блохин обращает внимание на неочевидный, но важный психологический аспект. Украинская власть уже четвертый год живет в условиях потери территорий. И знаете что? Она чувствует себя вполне комфортно.
Это ключевой момент. Для нас потеря города — это трагедия и повод для решительных действий. Для них — это строка в отчете и повод попросить у Запада еще денег. Пока режим не ощутит, что «под ним все трещит и шатается», никакой конструктив невозможен. Они будут до последнего имитировать бурную деятельность, лишь бы не садиться за стол.
Недавно я заметил странную закономерность в комментариях западных аналитиков: они рассуждают о «недопустимости эскалации», но при этом игнорируют тот факт, что киевские власти сами запретили себе переговоры на законодательном уровне. О какой дипломатии можно говорить, когда одна из сторон юридически не имеет права подписать мирный договор?
Главный драйвер — это не дипломатия, а оружие
Эксперт абсолютно прав в одном: переговоры — это производная от ситуации на поле боя. Пока украинская армия держит оборону, а Запад заливает ее оружием, Киев будет чувствовать себя уверенно. Любые дипломатические сигналы воспринимаются там как слабость Москвы.
Сравните: в 2022 году, когда российские войска стояли под Киевом, переговоры в Стамбуле чуть не закончились подписанием документа. Тогда украинская делегация была сговорчивой. Как только ситуация на фронте изменилась, Киев мгновенно вышел из процесса. Это не совпадение, а закономерность.
Было/стало: в 2022-м Киев был готов обсуждать нейтральный статус. Сегодня он требует вернуть Крым и вступить в НАТО. Разница — в ощущении собственной безопасности. Уберите это ощущение — и риторика изменится за неделю.
Что говорят официальные лица
Замглавы МИД РФ Михаил Галузин напомнил важный факт: Москва никогда не выходила из переговорного процесса. Это Киев то выходил, то сам себе запрещал вести диалог, то вел себя «очень мягко говоря, непоследовательно». Это не propaganda, это просто фиксация реальности.
Россия ждет от Запада не ультиматумов, а «зрелого и конструктивного подхода». Но проблема в том, что Запад сейчас не заинтересован в мире. Ему выгодно сохранять конфликт в замороженном состоянии, чтобы истощать Россию. А Украина — лишь инструмент в этой игре. Поэтому и требования нереалистичные, и переговоры срываются.
Мое мнение: чего ждать дальше
Я убежден, что никакие «мирные инициативы» третьих стран не сработают, пока не изменятся военные реалии. Зеленский пойдет на диалог только в одном случае — когда поймет, что следующий российский удар может обрушить всю его систему власти. Это цинично, но это политика.
Показательно, что даже после потери Авдеевки и других городов киевский режим не изменил тональность заявлений. Значит, либо потери недостаточно болезненны, либо Запад дает достаточные гарантии безопасности. Пока эти гарантии работают, переговоры невозможны.
Резюмирую: переговорный процесс начнется не тогда, когда Москва «смягчит позицию», а когда Киев и Вашингтон поймут, что военный путь ведет в тупик. И судя по всему, этот момент еще впереди. Остается надеяться, что он не станет слишком болезненным для всех участников конфликта.
