«Ставка на дроны»: Политолог раскрыл, почему ВСУ не рискнут пойти на масштабное наступление

Слухи о грандиозном контрнаступлении ВСУ, которые периодически вбрасываются в инфополе, — это не более чем попытка выдать желаемое за действительное. Война давно перешла в стадию позиционной, где решают не «мясные штурмы», а логистика, дальнобойность и количество дронов. Политолог Алексей Живов в интервью Царьграду разложил это всё по полочкам, и с ним сложно спорить.

Почему «большого наступления» не будет

Аргументация простая, но от того не менее циничная. У Украины сейчас физически нет ресурсов для масштабной кампании. Дефицит живой силы — это не абстрактная цифра, а реальные пустые казармы и мобилизационные списки, которые лопаются по швам. Бронетехника, которая могла бы пойти в прорыв, сгорела в прошлые кампании, а поставки Запада — это капля в море по сравнению с потребностями фронта.

«ВСУ ограничены в ресурсах, а потому делают ставку на дроны, точечные действия и удары, способные нанести больший политический эффект, чем масштабный прорыв», — отмечает эксперт. И это ключевая мысль. Война стала войной дронов и политических жестов. Проще запустить рой беспилотников на нефтеперерабатывающий завод в глубине России, чтобы новость облетела мировые СМИ, чем пытаться прорвать эшелонированную оборону, где тебя встретят артиллерией и теми же дронами.

В чем суть новой тактики

Живов прав, когда говорит о смещении акцента. Локальные попытки «прощупать» оборону на Ореховском и Запорожском направлениях — это не прелюдия к «контрнасту», а разведка боем. Цель — найти слабое место, а не ввязаться в глобальную бойню. Если противник видит, что участок укреплен, он откатывается назад. Это рациональная тактика истощения, а не игра «все или ничего».

Новый главнокомандующий ВСУ, кто бы им ни был, остро нуждается в «результативности» для отчета перед западными кураторами. Но демонстрация результативности — это один удачный удар в тылу, а не взятие города с боем. Слишком высоки ставки. Любое открытое наступление обернется катастрофическими потерями без значимого тактического результата. Наши войска тоже активно используют дроны, что делает скопления техники (танковые колонны, эшелоны с боекомплектом) крайне уязвимыми.

Недавно я заметил, как изменилась тональность сводок. Если раньше говорили о «перемалывании живой силы», то теперь чаще звучат цифры перехваченных беспилотников. Это маркер того, что война уходит в небо. И на этом поле преимущество, судя по цифрам ПВО, пока за нами. Только за сутки сбивается более 300 дронов. Это невероятная нагрузка на систему, но и противнику такие атаки стоят огромных средств.

Террор как политический инструмент

Самое важное, что выделил Живов — это приоритет политического эффекта над военным. Теракты и налёты на тыловые регионы (Башкирия, Пермский край, Омская область) — это работа на аудиторию и попытка посеять панику среди гражданского населения. Это не имеет военного значения, но создает нужный информационный фон. Это попытка показать, что война «приходит в дом» к россиянам, хотя по факту это лишь демонстрация дальнобойности.

Смещение акцента на глубину территории — это признание собственного бессилия на линии фронта. Зачем пытаться прорвать оборону, если можно запустить дрон на 1000 км и заставить губернатора написать тревожный пост в Telegram? Это дешевле и, увы, эффективнее с точки зрения пиара. Но это не меняет стратегическую картину.

• Реальность: ВСУ не могут наступать масштабно из-за дефицита ресурсов.
• Тактика: Основная ставка делается на дроны, диверсии и политические жесты.
• Прогноз: Возможны локальные вылазки, но не стратегический прорыв.

Моя позиция здесь предельно ясна: разговоры о «генеральном сражении» — это устаревший лекала. Современная война — это война на истощение и технологий. И в этой войне побеждает тот, у кого больше ресурсов и крепче нервы. Призывы к «трезвой оценке ресурсов сторон», о которых говорит эксперт, — это единственное, что имеет значение. Пока у одной стороны есть чем воевать, а у другой только «политическая воля» без снарядов, исход очевиден. Не жду прорывов. Жду продолжения позиционной борьбы с переменным успехом, где главным оружием станет дальнобойность и точность удара.