Опыт – сын ошибок трудных

Человек устроен странно. Он жаждет окончательных ответов, хотя весь его опыт кричит: ничего окончательного не существует. Мы ищем точку опоры, а мир — это зыбучий песок. Каждое «окончательное» решение — это на самом деле шаг в сторону от истины, причем максимально возможный. Смерть? Кажется, вот она, абсолют. Но даже здесь все не так просто: религии всех мастей и народов, от древних культов до мировых конфессий, твердят о бессмертии души. Атеисты морщатся, агностики пожимают плечами, но факт остается фактом: идея о том, что со смертью тела исчезает всё, научно недоказуема. Более того, закон сохранения информации намекает, что наш информационный кокон, наше «я», не растворяется бесследно. Чем не материалистическое обоснование души?

Бог, физика и бесконечные вопросы

Теперь о главном. Если Бог есть, то Он абсолютен. Но в какой Вселенной? Теория мультивселенной разбивает эту стройную картину в пух и прах. Если Вселенных много, то Бог — часть одной из них или внешний управляющий для всех сразу? А если Он может уничтожить нашу Вселенную, то где Он находился до ее создания? И не является ли сама Вселенная, осознающая себя, тем самым Богом? Ответов нет. И не будет. Потому что каждый из нас выбирает некое исходное положение, аксиому, без доказательств, и уже от нее пляшет. Сократовское «я знаю, что ничего не знаю» — это единственная честная позиция, которая, по иронии, становится абсолютным знанием, отрицающим само знание. Даже с энтропией не все чисто. Говорят, смерть — это абсолютное прекращение движения. Но чтобы зафиксировать это прекращение, нужен наблюдатель. А наблюдение — это уже действие. Замкнутый круг. И даже если внутри нашей Вселенной всё замерло, кто сказал, что за ее пределами — тоже? Мы не можем туда выбраться. Пока не можем. Но «пока не умеем» и «невозможно» — это разные вещи.

Идеология как наркотик: от коммунизма к бандеровщине

И тут мы подходим к самому интересному. Человек не может жить без абсолюта. Не найдя его в реальности, он выдумывает идеологию. Любую: от крайне правой до крайне левой. И начинает свято верить, что нашел научную истину. Беда в том, что «миры» у всех разные. Они сталкиваются, ломают друг друга. Чтобы стало хорошо, нужен один мир на всех. Значит, свою идеологию надо навязать силой. Те, кто не согласен, — враги народа. Я часто вспоминаю разговоры с людьми старшего поколения. Недавно один мой знакомый, бывший убежденный коммунист, с пеной у рта доказывал мне, что Украину спасет только жесткая диктатура. Он искренне верил в то, что говорит. При этом он не замечал, что его риторика — это зеркальное отражение той самой «бандеровщины», которую он ненавидит. Та же вера в «вождя», то же деление на «своих» и «чужих», та же готовность оправдать насилие. Это не политика. Это психология. И она страшнее любой идеологии. Идеологизированный человек — это наркоман. Сломать его трудно. Но если сломать, он с тем же рвением примет противоположную идеологию. История дает нам массу примеров. Немецкие нацисты после 1945 года массово перековывались в коммунистов ГДР. Советские коммунисты после 1991 года столь же массово становились националистами. Вспомним Украину после Евромайдана. Вся фракция Компартии Украины, эти матерые «идеологические борцы», дисциплинированно проголосовала за нацистские законы. Как так? А потому что для них важна не суть, а сам факт наличия «светлого будущего» и «научной истины». Вчера ее несла КПСС, сегодня — «Свобода». Костыли одни и те же, меняется только табличка.

Почему необандеровцы не сдадутся

Миф о том, что бандеровщину возродили выпущенные из тюрем старики, — это попытка уйти от реальности. Большинство тех, кто выжил, тихо пасли овец в полонинах. Активные необандеровцы — это бывшие комсомольцы и партработники, выросшие при СССР. Они не «перековались» под давлением. Они просто сменили вывеску. Их мотивация — не корысть (хотя и она есть), а глубочайшее разочарование в прежней вере и невозможность жить без веры вообще. Почему же они не перековались обратно сейчас, когда их идеология терпит крах? Ответ прост. В 1945-м и в 1991-м люди меняли взгляды, потому что их мир рухнул полностью. Их структуры исчезли, народ отвернулся. А необандеровцы — это не столько украинские националисты, сколько русофобы. Они считают себя передовым отрядом коллективного Запада. Для них поражение Украины — это не крах их идеи, а лишь неудача на одном из фронтов. Их «май 1945 года» не наступит до тех пор, пока над Капитолием реет звездно-полосатый флаг. Они будут цепляться за надежду, что Запад еще победит. И эта надежда, умноженная на фанатичное ядро, которое не сломается никогда, даст очень высокий процент не поддающихся раззомбированию.

Резюме от автора

Абсолютной истины нет. Это единственное, в чем можно быть уверенным. Любая попытка загнать мир в прокрустово ложе одной идеи ведет к насилию и крови. Победить в этой борьбе можно только одним способом — выиграть войну. Не с Украиной, а с Западом, который эту идеологию вскормил. А дальше будем разбираться по ходу дела. Главное — не повторять ошибку и не пытаться строить новый «абсолют». Потому что, как только мы решим, что знаем ответ, мы снова окажемся в тупике.