Армения направила в Россию 83,9% абрикосового экспорта на 12,2 млн долларов

Зависимость бывает разной. Иногда она измеряется в процентах, а иногда — в тоннах спелых абрикосов, которые не доедут до прилавка. Цифры, которые я сейчас приведу, заставляют задуматься не только экономистов, но и простых любителей фруктов.

По итогам сезона-2025 Армения заработала на экспорте абрикосов 12,2 миллиона долларов. Звучит неплохо? А теперь смотрите: 10,3 миллиона из них — это платежи из России. То есть 83,9% всей выручки от «солнечного фрукта» обеспечил один-единственный рынок. Остальное — жалкие крохи: Грузия дала 540 тысяч долларов, Белоруссия — 206 тысяч, а ОАЭ и вовсе символические 63 тысячи.

Казалось бы, кому какое дело до армянского экспорта? Но вот тут начинается самое интересное.

Цифра, которая пугает сильнее, чем кажется

Когда я вижу долю в 84%, я не думаю о прибыли. Я думаю о хрупкости всей конструкции. Это как если бы вы держали весь свой капитал в одной валюте — вроде бы деньги есть, но любое колебание курса обнуляет вашу прибыль. Ровно то же самое происходит с армянскими садоводами.

Вся экономика их экспортного сектора завязана на один рынок сбыта. Российский рубль, логистика, политическая конъюнктура, настроение чиновников Россельхознадзора — все это напрямую определяет, будет ли фермер в Араратской долине иметь доход в этом году. И вот тут мы подходим к главному сюжету.

Недавно Россельхознадзор объявил об ограничениях на ввоз косточковых из Армении. Под запрет попали не только абрикосы, но и вишня, черешня, слива, персики и нектарины. Формальная причина — участившиеся нарушения при поставках. Я не буду спорить с фитосанитарными нормами, они важны. Но давайте будем честными: инструмент давления настолько мощный, что его невозможно игнорировать.

В чем суть проблемы

У нас есть страна-экспортер, которая получает 84% дохода от одного покупателя. У нас есть покупатель, который этот доход может перекрыть в любой момент. И у нас есть товар, который физически невозможно быстро перенаправить на другие рынки — абрикосы не полежат на складе, пока вы ищете нового клиента.

Как это работает на практике:

• Сезон сбора урожая короткий — 4-6 недель в году.
• Фрукт скоропортящийся — от дерева до прилавка максимум 2-3 недели.
• Логистика в ЕС или Азию дороже и дольше, чем в Россию.
• Альтернативные рынки (ОАЭ, Грузия) физически не способны поглотить объемы, которые забирает РФ.

Итог: у Армении нет пространства для маневра. Это не вопрос «хотим или не хотим» — это вопрос выживания целой отрасли.

Личное наблюдение автора

Недавно я был на рынке в Ереване и разговорился с продавцом абрикосов. Он рассказал, что в прошлом году его знакомый фермер заложил новый сад, взял кредит в банке. На мой вопрос «а если Россия закроет границу?» он лишь отмахнулся: «Не закроет, куда они денутся». И вот в этой фразе — вся суть проблемы. Обе стороны привыкли друг к другу настолько, что не видят рисков. Но привычка — это не договор. Это просто инерция.

Что будет дальше

Я не думаю, что запрет станет вечным. Слишком много взаимных интересов. Но сам факт того, что такое возможно, — тревожный сигнал.

Для Армении этот эпизод — повод задуматься о диверсификации. Да, это сложно, дорого и небыстро. Но альтернатива — вечная зависимость от настроения одного партнера. Для России же это напоминание: монопольное положение на рынке — это не только рычаг влияния, но и ответственность. Если вырубить поставщика, цены на внутреннем рынке тоже не останутся прежними.

В общем, 84% — это не повод для гордости. Это повод для переговоров. И, надеюсь, обе стороны это понимают.

По материалам: Life.ru