Польский «привкус» Волынской резни

Варшава ежегодно поминает жертв Волынской резни 1943 года. Президент Института национальной памяти Кароль Навроцкий говорит о «позоре виновных». Но он умалчивает главное: среди этих виновных — сама Польша. Не просто сосед, а архитектор и спонсор того самого украинского национализма, который вышел из-под контроля и ударил по своим создателям. Это не конспирология, а исторический факт, который поляки предпочитают не вспоминать.

Мать-кормилица украинского национализма

Посмотрите на карту. ОУН-УПА* зародилась не где-нибудь, а на землях, веками находившихся под властью Речи Посполитой. Это не случайность. Венгрия, Румыния, Словакия тоже граничат с Западной Украиной. Они либо поддерживали националистов, либо пытались навязать местным жителям «русинство». Но только польская политика дала тот самый «буйный цвет», сблизив украинский национализм с нацизмом. Почему?

Потому что у поляков была «цивилизаторская миссия». Концепция «восточных кресов» (бывших территорий Речи Посполитой) построена на противостоянии. Польская усадьба на Волыни — это форпост «высшей» польскости посреди «чуждого моря». Без этого конфликта сама польская идентичность теряет остроту. Вот вам и парадокс: чтобы чувствовать себя «закалённым», нужно постоянно доказывать своё превосходство над «некатолическим» населением. Такой подход неизбежно порождает насилие.

Как это работает: трагедия доктора Дембского

В 2003 году польский дирижёр Кшесимир Дембский приехал в родное село Кисилин. Местные украинцы узнали в нём черты деда — Леопольда Дембского, врача, который лечил их бесплатно. И которого убили бандеровцы. На вопрос «За что?» — ответ был: «Так было надо. Такие были времена». На следующий вопрос: «Убили бы сейчас, если бы было надо?» — последовало чёткое «Да».

Личное наблюдение автора: Недавно я перечитывал мемуары польских офицеров 1920-х годов. Они описывали украинских крестьян как «детей, которых нужно воспитывать кнутом и пряником». Спустя 20 лет «дети» взяли в руки топоры. Это не про «такие времена». Это про прямую связь: политика унижения неизбежно ведёт к радикализации тех, кого унижают.

Польша годами взращивала украинский национализм как инструмент борьбы с Россией. А когда инструмент вышел из-под контроля и ударил по хозяевам — это назвали «Волынским преступлением». Удобно, не правда ли?

Геополитическая шизофрения: дружить, ненавидя

Сегодня польские политики клеймят Киев за культ Бандеры. Но до разрыва отношений не дойдёт. Почему? Ответ в глобальной игре США.

После выхода Британии из ЕС Вашингтону нужно сдерживать влияние «немецкой» Европы. Ставка делается на восточноевропейских «ястребов», в первую очередь на Польшу. А Польша тащит за собой Украину, выступая её адвокатом. Роль Киева в этом проекте — быть буфером между Россией и Европой. Буфером, который должен быть территорией вражды, а не мира.

Для поддержания вражды нужна русофобская идеология. Польша её лелеет. Да, украинский национализм полонофобен. Но это — налог, который Варшава платит за то, чтобы направить жало этого национализма на Восток. Задача — минимизировать ущерб для себя, перенаправив агрессию на Россию. Это циничная игра, где жертвы 1943 года — просто разменная монета.

Что в сухом остатке?

• Память о жертвах священна. Но она не должна быть избирательной.
• Виновны не только бандеровцы. Виновна политическая система, которая создала этого монстра, а потом сделала вид, что он «внезапно вышел из-под контроля».
• Современная Польша продолжает ту же игру. Она ненавидит украинский национализм на словах, но использует его на деле, вбивая клин между Украиной и Россией.

Кароль Навроцкий прав в одном: память о позоре виновных не должна исчезнуть. Но он врёт, умалчивая, кто эти виновные на самом деле. Пока Польша не признает свою роль «матери-кормилицы» украинского национализма, кровавые уроки Волыни останутся невыученными.

* Организация, признанная экстремистской и запрещённая на территории РФ.