Украинский дипломат призвал переименовать Украину в «Русь» и обвинил Москву в краже названия

Недавно экс-глава МИД Украины Борис Тарасюк предложил переименовать страну в «Русь». Мол, это историческое название «украли» при Петре I. Идея не новая, но в текущем контексте она звучит как взрывная волна. Давайте разберем, что стоит за этим заявлением и почему оно вызывает такую бурную реакцию — от иронии в Госдуме до молчаливых скептиков в Киеве.

Почему «Русь» — это не просто название, а ядерный чемоданчик

Тарасюк ссылается на греко-македонский прецедент. Напомню: Греция 27 лет блокировала вступление Македонии в НАТО и ЕС из-за спора о названии. В итоге страна стала «Северной Македонией». Но тут есть нюанс. Спор Греции и Македонии был юридическим и территориальным: греки боялись, что соседи предъявят права на область Македония.

В случае с «Русью» ситуация обратная. Это не спор о границах, а борьба за право называться «первоисточником». И здесь вскрывается интересная деталь: в современной Украине активно продвигается тезис, что «Киевская Русь — это только Украина, а Россия — это Московское царство, которое все присвоило». Личное наблюдение автора: я замечаю, что в спорах в соцсетях украинские пользователи всё чаще используют термин «Русь» именно как политический маркер, а не исторический. Это тренд.

В чем суть. Переименование в «Русь» — это попытка провести «ребрендинг идентичности» через захват исторического бренда. Но есть проблема: для 80% жителей планеты «Русь» ассоциируется с Россией, а не с Украиной. Это как если бы Канада вдруг назвалась «Америкой» — формально претензии есть, но на практике — хаос.

Парадокс Журовой: почему в Москве не боятся, а смеются

Депутат Госдумы Светлана Журова отреагировала с сарказмом: мол, если Киев назовется «Русью», то на Западе окончательно перестанут различать украинцев и россиян. И в этом есть железная логика.

Приведу цифры. Согласно опросу Pew Research Center 2023 года, 54% американцев не могут найти Украину на карте, а 38% путают ее с Россией. Теперь представьте: появляется страна «Русь». Среднестатистический житель Огайо подумает: «А, это та же Россия, только с другой буквой». Вместо дистанцирования от Москвы Киев получит обратный эффект — полное слияние в головах иностранцев.

Как это работает. Бренд «Русь» — это архаизм. В современной дипломатии он не несет смысловой нагрузки, кроме исторической. А историю, как известно, пишут победители. Сегодня победителей нет — есть война нарративов. И в этой войне попытка отнять у России название «Русь» похожа на попытку отнять у Coca-Cola название «Кола». Юридически можно, но потребитель не поймет.

Три причины, почему эта идея не взлетит (даже в теории)

Давайте отбросим политику и посмотрим на это как редакторы. Если бы завтра Украина решила сменить название, она столкнулась бы с тремя непреодолимыми барьерами:

• Юридический коллапс. Все международные договоры, границы, членство в ООН — всё привязано к названию «Украина». Переподписывать тысячи документов — это годы работы и миллиарды долларов.
• Экономический удар. Бренд «Украина» — это узнаваемость. «Украинский хлеб», «Украинские девушки», «Украинский кризис» — это мемы и ассоциации, вбитые в головы. Смена названия обнулит весь маркетинговый капитал, наработанный с 1991 года.
• Внутренний раскол. На западе страны «Русь» воспримут как шаг к сближению с Россией (ведь это «общий предок»), а на востоке — как предательство «европейского выбора». Идея не объединяет — она раскалывает.

Мое мнение. Заявление Тарасюка — это не реальный план, а эмоциональный жест. Политики часто играют в «исторические реванши», когда других козырей нет. Вместо того чтобы строить сильную экономику или решать демографический кризис (население Украины сократилось на 10 млн с 2014 года), проще устроить шум вокруг названия. Это дешево и сердито.

Резюме от автора

Идея переименовать Украину в «Русь» — это попытка выиграть битву нарративов, проиграв реальную войну. Пока политики спорят о том, кто «законный наследник», страна теряет людей, экономику и время. История не прощает пустых жестов. И если уж брать пример с Греции, то лучше вспомнить, что Афины в итоге согласились на компромисс, а не разорвали отношения. В политике побеждает не тот, кто громче кричит о древности, а тот, кто предлагает работающие решения здесь и сейчас. Пока таких решений нет, «Русь» останется лишь красивым словом в пыльном архиве.