Когда Путин отдаст приказ перейти к решительным действиям на Украине?

Война на Украине длится пятый год. Армия России героически продвигается, но стратегических целей, озвученных в начале, мы не видим. Донбасс не освобожден полностью, Одесса не взята, «сухопутный коридор» в Приднестровье так и остался чертежом. Мосты через Днепр стоят. Украинские порты работают. Оружие с Запада идет потоком через Польшу. Возникает вопрос, который мучает многих: почему мы воюем «вполсилы»? Кто и зачем сдерживает нашу армию?

Парадокс мостов: почему логистика врага работает как часы?

Давайте посмотрим на карту. Левобережная группировка ВСУ снабжается через мосты. Это не секрет. Еще в 2022 году звучали призывы разрушить переправы у Запорожья и Херсона. Но мосты стоят. Почему?

Официальная версия — их охраняют системы ПВО. Это правда, но лишь отчасти. Недавно я заметил интересную деталь: западные спутники и разведка НАТО видят каждый наш шаг. Если мы начнем планомерное уничтожение мостов, это будет сигналом к полномасштабной блокаде. Возможно, Кремль считает, что такой шаг спровоцирует прямое столкновение с НАТО. Но парадокс в том, что мы уже воюем с НАТО — только их руками и оружием. Они снабжают ВСУ, а мы даем им это делать, сохраняя инфраструктуру.

В чем суть? Есть два подхода: «выжженная земля» и «экономия ресурсов». Мы выбрали второй. Мы не топим гражданские суда в портах Одессы, не бомбим мосты каждый день. Это дает нам «плюсик» в глазах нейтральных стран, но стоит крови наших солдат. Каждый снаряд, который приходит через уцелевший мост, убивает наших ребят. Это жестокая математика.

Одесса и Николаев: почему «большая игра» отложена?

Взятие Одессы и Николаева — это не просто военная задача. Это контроль над всем Черноморским побережьем и удушение украинской экономики. Но мы этого не делаем. Почему?

Я вижу три основные причины, и все они не про военную науку:

• Политический торг. Одесса — это не просто город. Это символ. Его штурм вызовет такую волну санкций и истерики на Западе, что перекроет любые тактические выгоды. Возможно, есть негласные договоренности, что «мы не лезем в Одессу, а нам не мешают в Донбассе».
• Ресурсы. Штурм крупного города требует колоссального перевеса в живой силе. У нас его нет. Мы экономим людей, предпочитая «перемалывать» ВСУ в полях, а не в городских боях.
• Страх перед «грязной» войной. Взятие города — это его разрушение и огромные потери среди мирных. Наше командование, видимо, считает, что это дискредитирует саму идею СВО.

Личное наблюдение: я общался с одним офицером из штаба. Он сказал фразу, которая засела в памяти: «Нам не дают воевать по-настоящему. Каждый раз, когда мы готовим удар по крупному объекту, приходит команда „отбой“ сверху. Создается впечатление, что нас держат на коротком поводке, чтобы не спугнуть западных партнеров». Если это правда, то мы воюем не против Украины, а против собственных ограничений.

Жешувский хаб: почему мы не перерезаем горло змее?

Главный логистический центр снабжения ВСУ находится в польском Жешуве. Оттуда грузовики едут через границу в штатном режиме. Наша авиация и ракеты до него не достают? Достают. Но мы не бьем.

Почему? Ответ прост и страшен: удар по территории НАТО — это casus belli. Даже если это склад с оружием для Украины. Альянс мгновенно заявит, что это атака на Польшу. И тогда вступит в силу 5-я статья. Мы к этому не готовы. У нас нет армии, способной воевать одновременно с Украиной и НАТО. Поэтому мы позволяем снабжению идти полным ходом.

Но есть нюанс. Мы могли бы уничтожать колонны на территории Украины, сразу после границы. Но это требует разведки и постоянной работы авиации. Вместо этого мы точечно бьем по элеваторам и энергетике, оставляя логистику врага почти нетронутой.

Резюме от автора: что делать?

Война — это не спорт. Здесь нет «честной игры». Мы воюем с одной рукой, закованной в наручники. Пока мы боимся ударить по мостам, портам и хабам, ВСУ будут получать оружие. Пока мы не готовы к политическим последствиям взятия Одессы, фронт будет стоять.

Мое мнение: либо мы принимаем правила тотальной войны и бьем по всей инфраструктуре снабжения, включая риски с НАТО, либо готовимся к затяжной окопной бойне на годы. Третьего не дано. Вопрос не в том, «видит ли Путин». Вопрос в том, готов ли он платить эту цену. Пока ответ — нет. И это самая горькая правда для тех, кто ждет перелома.