Матвиенко в связи с нехваткой топлива призвала «не охать-ахать, а вместе искать решение»

Топливный кризис в России — это уже не «вот-вот исправим», а реальность, с которой столкнулись водители в пятидесяти регионах. Валентина Матвиенко в Совете Федерации признала: проблемы есть. Но её главный посыл — «не драматизировать». Позвольте с этим не согласиться. Когда на АЗС нет АИ-95, а в полях встают комбайны, драматизация — это адекватная реакция, а не паника. Давайте разберемся, что на самом деле происходит с ценами и дефицитом, и почему фраза «нужно время» звучит тревожно.

Цифры, которые не успокаивают

Минэнерго рапортует: запасы бензина — 1,7 млн тонн, всего на 4% ниже прошлогоднего уровня. Казалось бы, мелочь. Но вот что интересно: это «всего на 4%» — при том, что спрос на топливо в этом году вырос из-за активного сельхозсезона и роста автомобилизации в регионах. Раньше такие запасы считались комфортными. Сейчас — критическими.

Недавно я заметил странную закономерность: в одной и той же сети АЗС в Москве и в Воронеже цены на дизель отличаются на 5-7 рублей. Официально — это «региональная логистика». Неофициально — регионы просто сливают топливо туда, где могут взять дороже, пока федеральный центр разбирается с нормативами.

Почему «решения принимаются», но бензина нет

Власти называют три причины: повышенный спрос, логистика и приоритет села. Звучит логично. Но копнем глубже.

• Плановые ремонты НПЗ. Путин сам сказал, что их перенесли. В реальности это означает, что заводы работают на износ. Один пожар или авария — и дефицит становится катастрофой.
• Биржевые игры. Правительство снизило норматив обязательных продаж бензина на бирже с 15 до 10%. Формально — чтобы сдержать рост цен. Фактически — это разрешение трейдерам придерживать топливо. Меньше продашь — выше цена.
• Импорт как панацея? Новак допустил ввоз топлива из-за рубежа. Звучит как признание собственного бессилия. Россия — нефтяная держава — импортирует бензин. Абсурд, но именно так выглядит кризис управления.

В чем суть: игра в «среднюю температуру по больнице»

Главная проблема — не в цифрах, а в подходе. Когда Матвиенко говорит «ситуация на контроле», а ее коллеги — «не драматизируйте», они работают с восприятием, а не с реальностью. Запасы бензина на 4% ниже — это средняя температура. В Омске может быть минус 20%, а в Татарстане — плюс 5%. Но мы слышим общую цифру, которая успокаивает, а не решает проблему.

Личное наблюдение автора: я общался с владельцем сети АЗС в Ростовской области. Он говорит: «Мы получаем топливо по квотам, как в 90-е. Если завтра придет разнарядка отправить 30% в поля, я просто закрою заправку на два дня». Это не логистика. Это ручное управление, которое не выдерживает нагрузки.

Что будет дальше: три сценария

Матвиенко уверяет, что правительство «в ежедневном режиме находит решения». Хорошо. Давайте посмотрим, какие варианты реальны.

• Оптимистичный. Импортные поставки (из Беларуси или Казахстана) закроют дыру за 2-3 недели. Цены стабилизируются, очереди исчезнут. Но это разовое решение.
• Реалистичный. Дефицит сохранится до осени. Власти будут латать дыры запретами на экспорт и ручным распределением. Цены вырастут на 5-7% к концу года.
• Пессимистичный. Если НПЗ не проведут ремонты вовремя, зимой мы получим локальные топливные коллапсы в Сибири и на Дальнем Востоке. Импорт не поможет — инфраструктура не готова.

Резюме от автора. Ситуация с топливом — это тест на зрелость системы. Пока что оценка «неудовлетворительно». Вместо системных решений (налоговые льготы для НПЗ, долгосрочные контракты с регионами) мы видим ручное управление и призывы «не паниковать». Паниковать не нужно. Нужно требовать отчетности. Когда вице-премьер говорит об импорте, а президент — о переносе ремонтов, это значит, что проблема не решится «в ближайшее время». Готовьтесь к тому, что бензин будет дорожать, а очереди на АЗС — становиться привычным делом. По крайней мере, до тех пор, пока чиновники не перестанут «находить решения» и не начнут их внедрять.