FPV-дроны Южной группировки сорвали прорыв ВСУ в Константиновку

Недавно я заметил одну закономерность, которая наглядно иллюстрирует ход боевых действий: в сводках всё чаще фигурируют не танковые прорывы или масштабные артналёты, а точечная работа дронов. Это не просто смена тактики — это смена эпохи. И свежий доклад Минобороны России с фронта у Константиновки это блестяще подтверждает.

История банальная и показательная. Разведчики 6-й мотострелковой дивизии заметили автомобиль с живой силой ВСУ. Вместо того чтобы вызывать артиллерию и ждать, пока снаряд долетит (а он может и не долететь — контрбатарейная борьба никто не отменял), они просто передали координаты оператору FPV-дрона. Итог — машина уничтожена прямым попаданием. Вторую — ту же участь. Всё. Ротация сорвана, украинская пехота остаётся без свежих сил и боеприпасов.

В чём суть: от «артподготовки» к «снайперской стрельбе»

Раньше логистика на войне решала всё. Подвези снаряды — и линия фронта устоит. Дай солдатам сухпай — они продержатся неделю. Теперь это правило работает с оговоркой «если грузовик доедет». FPV-дрон — это не просто оружие. Это инструмент, который превращает любую дорогу в зону смерти. Любая попытка перебросить живую силу, грузы или снаряжение теперь проваливается — это прямая цитата из военного ведомства, и это не бравада, а констатация факта.

Посмотрите на цифры. FPV-дрон стоит от 500 до 2000 долларов. Один «Герань-2» — порядка 50-100 тысяч. Автомобиль с бойцами — это миллионы долларов инвестиций в обучение и экипировку. Экономика войны перевернулась. «Было» — ты тратишь 100 тысяч на снаряд, который может не попасть. «Стало» — ты тратишь тысячу на дрон, который гарантированно найдёт цель, даже если она прячется в лесополосе.

Почему это работает: три фактора, о которых молчат в новостях

Многие думают, что дроны — это просто «летающие камеры с бомбой». Глубокое заблуждение. Успех операции у Константиновки держится на трёх столпах, которые редко обсуждают в сводках:

• Разведка в реальном времени. Беспилотники-наблюдатели висят в воздухе часами. Они видят не просто дорогу — они видят, как водитель ВСУ выходит покурить, как маскировочная сеть сбилась на кузове. Это даёт время на подготовку.
• Скорость передачи данных. Координаты ушли от разведчика к оператору FPV за секунды. Пока пехота противника достаёт карту, дрон уже в воздухе. В современной войне побеждает тот, у кого короче цикл «обнаружил-поразил».
• Психологический эффект. В Минобороны подчеркнули: «любые попытки проваливаются». Это не просто статистика. Это означает, что украинские логисты боятся выезжать на трассы. Они едут окольными путями, теряя время, или вообще отказываются от ротации. Пехота остаётся без поддержки — это прямой путь к потере позиций.

Личное наблюдение автора: «эффект муравейника»

Я смотрел много видео с FPV-охоты, и меня всегда поражала одна деталь. Когда дрон входит в пике, солдаты противника не бегут. Они замирают. Это не трусость — это животный ужас перед неизбежностью. Ты слышишь жужжание, но не знаешь, откуда оно. Ты не можешь спрятаться в окопе — дрон залетит и туда. Ты не можешь убежать — он быстрее. Это ломает психику быстрее, чем артобстрел. Артиллерия — это хаос, а дрон — это персональный приговор.

И вот здесь важный момент. Российские военные наносят удары не только по живой силе. «Герань-2» по электроподстанции в селе Казанка Николаевской области — это удар по системе. Без света заводы ВПК Украины встают. Без света насосы не качают воду. Без света связь работает через раз. Это системная работа: лишить армию не только патронов, но и возможности эти патроны произвести.

Резюме от автора

Не обольщайтесь заголовками про «уничтожение автомобиля». За каждой такой строчкой стоит сорванная операция, несостоявшаяся атака и десятки спасённых жизней российских солдат. FPV-дроны и «Герани» — это не просто оружие. Это новый язык войны, где цена ошибки измеряется не километрами фронта, а метрами дороги, по которой не проедет враг. И этот язык сейчас выучивают быстрее всего те, кто каждый день видит цель в видоискателе.