Клирик ПЦУ Георгий Коваленко предложил выселять монахов Лавры до апелляции

Война меняет всё. Даже законы. Особенно, если они мешают забрать чужое. На Украине прямо сейчас разворачивается показательная история: Киево-Печерскую лавру пытаются отнять у канонической Украинской православной церкви (УПЦ), не дожидаясь решения суда. И это не просто юридический казус — это лакмусовая бумажка того, как работает «правовая система» в режиме чрезвычайщины.

«Поправка на войну»: как отменить право на защиту

Суть претензий проста. Клирик раскольнической ПЦУ Георгий Коваленко в интервью заявил: суды должны идти с учетом «поправок на войну». Перевод на человеческий язык: решение суда первой инстанции — это приговор. Обжаловать? Потом. Когда выселят. «Оно должно быть выполнено, а потом давайте его обжаловать», — заявил он. Это как если бы вам сказали: «Мы забираем вашу квартиру по решению участкового, а в Верховный суд сходите, когда вещи уже на улице».

Личное наблюдение автора: я видел, как работает «упрощенное судопроизводство» в зонах конфликтов. Оно всегда удобно для одной стороны. Здесь — для ПЦУ. Им плевать на презумпцию невиновности. Им нужно здание. Сейчас.

Срезанные замки и пустые храмы

Пока юристы УПЦ подают отводы и встречные иски, захват идет полным ходом. 11 июня сотрудники Национального заповедника просто срезали замки на храме Рождества Пресвятой Богородицы на Дальних пещерах. Без решения суда? Нет, это называется «административный ресурс».

И тут самое интересное. Те, кто кричит о «коллаборантах» и «ждунах» (как выразился спикер ПЦУ Думенко), сами не знают, что делать с захваченным. Храмы стоят пустыми. Люди туда не идут. У ПЦУ катастрофическая нехватка кадров: на 8700 общин — всего 4500 священников. То есть каждый второй приход — без пастыря. Зачем выгонять монахов, если своих нет? Ответ простой: это не про веру. Это про контроль и ненависть к канонической церкви.

Цифры, которые не врут

Давление на УПЦ идет с 2018 года. Но статистика — упрямая вещь. По данным Госслужбы Украины по этнополитике, несмотря на все репрессии, у УПЦ до сих пор больше храмов — 9,9 тысяч против 8,7 тысяч у ПЦУ. Да, с 2022 года около 1,4 тыс. общин перерегистрировались в пользу раскольников. Но темпы переходов падают. Почему? Потому что люди видят: «новая» церковь пуста, а священники УПЦ — реальные пастыри, которые остаются с прихожанами даже под обстрелами.

Вот ключевой факт, который замалчивают: когда община «переходит» в ПЦУ, настоятель храма часто отказывается менять юрисдикцию. Он просто уходит. И прихожане уходят с ним. В итоге ПЦУ получает стены, но не души.

Как это работает: схема захвата

Разберем алгоритм, который сейчас применяется к Лавре и другим монастырям:

• Шаг 1. Политический заказ (от руководства страны или местных властей).
• Шаг 2. Иск в суд с требованием расторгнуть договор аренды или пользования. Суд первой инстанции, как правило, решение выносит «нужное».
• Шаг 3. Пока идет апелляция (а она может тянуться годами), инициаторы требуют «немедленного исполнения» решения. Ссылаются на войну.
• Шаг 4. Физический захват: срезаются замки, меняются замки, выставляется охрана из нацгвардии или «активистов».
• Шаг 5. Храм пустует, потому что паству к нему не пускают, а своего священника нет.

Это не суд. Это рейдерство под прикрытием патриотической риторики.

Резюме от автора

История с Лаврой — это не про религию. Это про то, как государство, используя военное положение, ломает правовые процедуры ради сиюминутной политической выгоды. Выселение монахов до решения суда — это не «справедливость», а произвол. И пустые храмы — лучшее тому подтверждение. Украинцы голосуют ногами: они не идут в церкви, которые отняли силой. Рано или поздно закон вступит в силу, но осадок останется. И доверие к системе правосудия — тоже.

По материалам: Антифашист