В Европе наблюдается всплеск популярности ультраправых партий

Почти каждый четвёртый избиратель в Европе сейчас голосует за ультраправые партии. Десять лет назад — один из десяти. В 1995 году — один из двадцати. Это не просто тренд. Это тектонический сдвиг, который изменит политическую карту континента. И, похоже, мы видим только начало.

Согласно масштабному анализу The Guardian, проведенному полутора сотнями политологов из 31 страны, доля голосов за правопопулистские и крайне правые силы взлетела до 23%. Проект PopuList фиксирует пугающую метаморфозу: раньше каждый четвертый европеец голосовал за любых популистов (и левых, и правых). Теперь — только за ультраправых.

Почему это не «внезапное помешательство»

Главный миф, который разбивает это исследование — что ультраправый всплеск — это реакция на конкретный кризис (ковид, миграционный наплыв 2015 года или инфляцию). Политолог Маттис Рудуйн из Амстердамского университета прямо говорит: процесс длится десятилетиями.

Мы привыкли думать, что радикалы побеждают, когда людям плохо. Но вот интересный факт из анализа: всплеск поддержки был особенно заметен именно в период 2023–2025 годов. Вроде бы пандемия закончилась, экономика более-менее стабилизировалась. Но люди пошли голосовать за правых еще активнее. Почему?

Личное наблюдение автора: недавно я обсуждал это с коллегой из Берлина. Он заметил, что его соседи — обычные бюджетники — начали голосовать за «Альтернативу для Германии» не из-за страха перед мигрантами. Они просто устали от того, что их не слышат. «Элиты говорят на языке толерантности, а мы хотим, чтобы кто-то сказал, что зарплаты не хватает на аренду». И это ключевой момент.

Три двигателя ультраправого роста

Исследователи выделяют три основных фактора, которые работают как коктейль Молотова:

• Миграция. Классический триггер, но работает он не везде. В Венгрии или Польше, где мигрантов почти нет, правые набирают очки на другом.
• Экономическая тревожность. Люди боятся потерять статус. Не нищета, а именно страх скатиться вниз. Рабочий класс, который раньше голосовал за левых, теперь идет к правым.
• Кризис доверия к элитам. Самый опасный фактор. Когда традиционные партии становятся неотличимы друг от друга, протестное голосование за «антисистемщиков» становится нормой.

Важный нюанс: ситуация сильно различается между странами. Во Франции «Национальное объединение» Марин Ле Пен берет миграционной повесткой. В Италии Джорджа Мелони эксплуатирует ностальгию по «твердой руке» и традиционным ценностям. В Финляндии — экономическим национализмом. Универсальной пилюли нет.

В чем суть? Парадокс неудач

Казалось бы, если ультраправые так популярны, почему они не берут власть везде? Тут есть подвох.

Возьмем Нидерланды. Партия свободы Герта Вилдерса на последних выборах потеряла почти треть мест. Казалось бы — провал. Но общая доля ультраправых избирателей в стране все равно выросла. Просто голоса разделились между несколькими партиями.

Это значит, что избиратели не разочаровались в идеях. Они просто ищут «своего» кандидата. И это делает систему крайне нестабильной. Ультраправые партии сейчас входят в коалиции в Хорватии, Чехии, Италии и Финляндии. Они поддерживают правительство в Швеции. И лидируют в опросах в Австрии, Бельгии, Франции, Германии и Великобритании.

Как это работает на практике: правые популисты получают доступ к бюджетам и министерским портфелям. Они начинают менять миграционное законодательство, перекраивать социальные программы. И постепенно сдвигают центр политического спектра вправо. Даже если проиграют следующие выборы, их повестка уже станет мейнстримом.

Резюме от автора

Рост ультраправых в Европе — это не случайность и не «мода». Это результат десятилетнего игнорирования элитами запросов обычных людей. Пока левые и центристы спорили о гендерных квотах и климате, правые говорили о зарплатах, безопасности и национальной идентичности. И их услышали.

Цифры не врут: 23% — это уже не маргиналы. Это каждый четвертый. И если текущие тенденции сохранятся, к 2030 году мы можем увидеть Европу, где ультраправые будут не оппозицией, а мейнстримом. Готовы ли к этому либеральные демократии? Пока статистика говорит «нет».