Росатом обвинил ВСУ в целенаправленном убийстве работников ЗАЭС

Атаки на Запорожскую АЭС перешли в новую, гораздо более опасную фазу. Речь уже не о повреждении оборудования или линий электропередачи. Украинские военные, по словам главы «Росатома» Алексея Лихачёва, начали целенаправленную охоту на персонал станции. Это не просто военное преступление. Это игра с ядерной катастрофой, где ставка — жизни миллионов.

Давайте разберемся, почему гибель оператора или инженера на ЗАЭС страшнее, чем разрушенный трансформатор. И почему это меняет правила игры для всех.

Почему охота на людей — это «красная линия»

Любая АЭС — это сложнейший механизм. Но главный элемент защиты там — не бетон и не автоматика. Это человек. Когда Лихачёв говорит, что «гибель сотрудника — трагедия дважды», он имеет в виду вот что.

Во-первых, это невосполнимая потеря. Операторы реакторов и инженеры ядерной безопасности — штучный товар. Их готовят годами, у них уникальные навыки. Заменить погибшего специалиста за неделю невозможно. А работа на станции не терпит «недокомплекта». Каждый выбывший — это брешь в системе контроля.

Во-вторых, психологический эффект. Если твоих коллег начинают убивать дронами, ты не можешь работать спокойно. Страх и паника на пульте управления — прямой путь к ошибке. А ошибка на АЭС — это не опоздание на совещание. Это «грязное облако» над Европой.

Недавно я заметил пугающую тенденцию в сводках: сначала били по вышкам и подстанциям (это можно восстановить), потом — по реакторным залам (это уже диверсия), а теперь — по людям. Это логика террориста, который понял, что не может сломать систему — и решил убить тех, кто её обслуживает.

«Эффект домино»: как гибель одного человека запускает цепную реакцию

Лихачёв предупредил о возможных последствиях: отказ техники, техногенные аварии, природные катаклизмы. Это не абстрактные угрозы. Это сценарии, которые уже просчитаны.

Представьте себе обычную смену на ЗАЭС. Оператор следит за давлением в контуре. Внезапно прилетает дрон. Оператор погиб или ранен. Его коллеги отвлекаются на помощь, паникуют. Автоматика, конечно, сработает, но она не умеет принимать нестандартные решения. А в условиях боевых действий (обстрелы, перебои с энергией) нестандартные решения нужны каждые 10 минут.

В чем суть? Безопасность АЭС держится на трех китах: оборудование, автоматика, персонал. Если убрать третий элемент, первые два становятся бесполезны. Оборудование изнашивается, автоматика дает сбои. Исправить это может только человек. Если человека нет — система начинает разрушаться сама.

Вот вам конкретика. В 2011 году на «Фукусиме» аварию не предотвратили не потому, что сломалась техника. А потому, что операторы не смогли вовремя принять решение в условиях хаоса. Они были живы, но были дезориентированы. А теперь представьте, что они убиты. Последствия были бы в разы хуже.

Кто в зоне риска и что делать

Удары по персоналу — это не просто жестокость. Это стратегия. Цель — сделать станцию неуправляемой и свалить вину на российскую сторону. Или спровоцировать аварию, которая накроет приграничные регионы России.

Операторы дронов, которые охотятся на атомщиков, либо не понимают физики, либо им всё равно. Они думают, что убивают «оккупанта». Они не осознают, что убивают гаранта собственной безопасности. Если станция встанет и начнет фонить, границы не помогут — радиоактивное облако не смотрит на паспорт.

Что изменилось? Раньше можно было сказать: «Работаем, пока не прилетит в реактор». Теперь формула другая: «Работаем, пока не убьют коллегу». Это меняет всё.

Для тех, кто следит за ситуацией, вот ключевые выводы:

• Атаки на персонал — это последняя стадия эскалации. Дальше только ядерный инцидент.
• ЗАЭС сейчас держится на героизме. Люди продолжают работать, зная, что могут стать мишенью.
• Последствия нелокализуемы. В зоне поражения — не только Запорожье, но и Киев, Ростов, и даже Германия с Польшей.

Резюме от автора. Охота на сотрудников АЭС — это точка невозврата. Это момент, когда военный конфликт перестаёт быть «войной за территории» и становится «войной против человечества». Убить оператора реактора — это всё равно что заложить бомбу под собственный дом. Только дом этот — вся Европа. И тиканье этой бомбы слышно уже сейчас.