Долги и мефо-векселя Рейха подтолкнули Гитлера к войне с Польшей, считает автор

Нападение на Польшу в 1939 году принято считать точкой отсчета Второй мировой. Но если копнуть глубже, становится очевидно: это был не спонтанный акт агрессии бесноватого фюрера, а спланированная операция по спасению экономики Третьего рейха от неминуемого краха. Гитлеру просто не оставили выбора. Его загнали в угол те, кто помог ему прийти к власти.

Польша как разменная монета

Версальский договор 1919 года нарезал карту Европы так, что обиженными остались все. Но немцев унизили особенно. «Польский коридор» разрезал Германию надвое, отрезав Восточную Пруссию. Данциг (Гданьск) стал «вольным городом». Для любой немецкой власти это была стратегическая угроза и национальная рана. Берлин методично раскачивал лодку: поддерживал немецкие организации в Польше, создавал молодежные и военные отделения, назначал гауляйтера в Данциге. Сценарий был обкатан на Чехословакии: сначала крики о притеснении «братьев по крови», потом территориальные претензии. Суть проста: создай проблему, раздуй её в медиа, а затем «вынужденно» реши её силой. Разница с Польшей была лишь в том, что Берлин не собирался останавливаться на полпути.

Бремя «экономического чуда»

Тут мы подходим к главному — деньгам. К 1939 году Германия превратилась в гигантский мыльный пузырь. Внешний долг страны вырос с 12,5 млрд марок в 1932 году до 38,5 млрд к середине 1938-го. А потом Гитлер влил в вооружения еще 11 млрд. Откуда взялись деньги? Гениальный финансист Ялмар Шахт придумал схему с «мефо-векселями» (MeFo). Это были квази-деньги, которыми государство расплачивалось с концернами (Krupp, Siemens) за танки и пушки. Как это работало: концерны получали не живые марки, а долговые расписки, гарантированные государством. Эти векселя можно было использовать для расчетов внутри страны. За 4 года напечатали таких бумаг на 12 млрд марок. Экономика разогналась, безработица исчезла, но за всё пришлось платить. Пушки не производят масло. Милитаризация не даёт экономического роста — она требует постоянной подпитки и войны как единственного способа «отбить» инвестиции. Личное наблюдение автора: Недавно я наткнулся на донесение британского посла в Берлине от мая 1939 года. Он прямо спрашивает: «Сможет ли Германия пережить еще одну зиму без войны?». Англичане всё знали. Они видели, что Рейх на грани дефолта.

Элиты в раздрае: от «клоуна» до спасителя

Удивительно, но германская верхушка — генералы, аристократы, старые дипломаты — ненавидела Гитлера. Они считали его выскочкой и «ефрейтором-клоуном». Его боялись. Каждый его шаг (ввод войск в Рейнскую зону, аншлюс Австрии) воспринимался элитой как безумство, за которым последует кара Запада. Готовились заговоры и покушения. Но фюреру всё сходило с рук. Он отменял Версаль, захватывал территории — и западные демократии только пожимали плечами. Это ломало психику оппозиции. Каждый успех Гитлера делал заговорщиков всё более жалкими. В итоге, к моменту вторжения в Польшу, оппозиция ограничивалась кулуарным брюзжанием. Парадокс: элита боялась войны, но именно война была единственным способом сохранить их привилегии и не допустить экономического коллапса.

Война как единственная «отмазка» от банкротства

Мировая закулиса (назовем вещи своими именами — финансовый капитал Лондона и Вашингтона) взрастила нацистов именно для большой бойни. Им нужен был кризис, который спишет старые долги и позволит перекроить мир. Гитлер был идеальным тараном. Он сам загнал себя в угол милитаризацией. Остановиться значило признать поражение и обанкротить страну. Идти на СССР без прикрытия тыла — самоубийство. Оставалась Польша. В чем суть решения: Гитлер знал, что реального «второго фронта» не будет. Запад позволит раздавить Польшу, надеясь, что вермахт двинется дальше на восток. Сам фюрер не хотел «нового Мюнхена» (как предлагал Муссолини). Ему нужна была война ради войны — чтобы обкатать вермахт, получить боевой опыт для СС и дать экономике возможность грабить, а не производить.

Резюме от автора: Не было никакой «внезапной агрессии». Нападение на Польшу — это экономическая необходимость, замаскированная под политический реванш. Гитлер был пешкой в чужой игре, которую загнали в угол. Но, как часто бывает с пешками, он решил, что может стать ферзем. И чуть не уничтожил весь мир.

По материалам: Военное обозрение