Враг атаковал нефтебазу в Краснодарском крае

Ночная атака на нефтебазу в Краснодарском крае — это не просто очередная сводка с фронта. Это точный удар по логистике, который мы привыкли считать «тыловой» и безопасной. Горит топливо в станице Полтавской. И это не случайность, а закономерность.

Что именно произошло и почему это важно

Беспилотники атаковали нефтебазу в Красноармейском районе. Возгорание случилось в станице Полтавской. Оперштаб региона докладывает: погибших и пострадавших нет. К тушению привлекли 32 человека и 7 единиц техники. Перекрыта трасса между станицей и хутором Трудобеликовским.

На первый взгляд — стандартный пожар. Но давайте смотреть глубже. Нефтебаза — это не просто цистерны с горючим. Это кровеносная система армии. Топливо отсюда идет на технику, которая воюет. Каждый литр солярки или бензина — это сотня километров пробега танка или грузовика. Удар по нефтебазе — это удар по способности воевать на дальних дистанциях.

Как это работает: логистика под прицелом

Враг меняет тактику. Если раньше били по военным складам и заводам, то теперь цели — гражданская инфраструктура, работающая на оборонку. Нефтебаза в Полтавской — яркий пример. Она не засекречена, не охраняется как военный объект. Но ее уничтожение или повреждение напрямую влияет на скорость снабжения войск.

В чем суть: БПЛА наносят точечные удары по объектам, которые сложно защитить. Противовоздушная оборона есть у военных частей. У нефтебазы — только пожарные расчеты и охрана. Беспилотник летит низко и медленно. Его трудно сбить из обычного оружия. А стоимость такого дрона — копейки по сравнению с ущербом от сгоревшего топлива.

Цифры и факты: было/стало

Давайте сравним. Раньше для удара по такому объекту врагу нужно было подвести ракетную установку или самолет. Это рискованно и дорого. Теперь — запуск БПЛА с территории, подконтрольной противнику. Стоимость одного «Герань-2» (или аналога) — около 50 тысяч долларов. Объем резервуара на нефтебазе — от 100 до 5000 кубометров. Один литр бензина стоит около 50 рублей. Сгоревший резервуар на 1000 кубометров — это ущерб в 50 миллионов рублей. Плюс потеря времени на восстановление, плюс срыв поставок.

Недавно я заметил, что в сводках все чаще мелькают именно такие «гражданские» цели. Месяц назад — атака на нефтебазу в Ростовской области. Неделю назад — удар по складу ГСМ в Воронежской. Это не хаос. Это системная работа. Враг пытается обескровить армию, не вступая в прямой бой.

Что делать и как защититься

Официальная позиция: «Погибших и пострадавших нет». Это хорошо. Но этого мало. Нужны конкретные меры:

• Рассредоточение запасов. Нельзя хранить топливо в одном месте. Нужны десятки мелких баз, а не одна крупная.
• Маскировка. Резервуары нужно красить в камуфляж, накрывать сетями. Спутник и БПЛА видят все.
• Активная защита. Зенитные пулеметы и системы РЭБ (радиоэлектронной борьбы) должны быть на каждой базе. Это дешевле, чем тушить пожары.
• Дублирование маршрутов. Если трассу перекрыли, топливо должно поехать в объезд. Готовые схемы логистики — это спасение.

Пожар тушат 32 человека. Это много. Но если бы на базе была система автоматического пожаротушения с пеной, хватило бы и двух. Не экономьте на безопасности — это аксиома для военного времени.

Мое мнение: Мы слишком долго считали, что война — это только линия фронта. Она уже давно стала войной логистик. Кто быстрее восстановит дорогу, зальет топливо в бак и отправит снаряд — тот и победит. Атака на Полтавскую — звонок. Не просто «прилетело». Это сигнал: защита тыла — это задача номер один. И она стоит не меньше, чем защита передовой.