Цифровой суверенитет на экспорт
Россия прошла жесткую проверку санкциями, уходом западных поставщиков, ограничениями облаков, разрывом контрактов и срочной миграцией критических систем. За несколько лет в стране сформировался рынок отечественного системного ПО, появились решения для кибербезопасности, облаков, коммуникаций, госуслуг, финтеха, навигации и мониторинга. Есть крупные внедрения в банках, телекоме, госсекторе и промышленности. Теперь этот опыт пытаются превратить в нечто большее, чем импортозамещение. В экспортный продукт.
Россия хочет предложить готовый контур, в котором государство или крупная экономика сохраняет контроль над данными, критическими сервисами, инфраструктурой и собственными компетенциями. Спрос на такую модель появляется уже не только у стран, которые столкнулись с санкциями. По прогнозу Gartner, к 2030 году более 75% предприятий за пределами США будут поддерживать стратегию цифрового суверенитета. Это уже не только российская специфика.
Но суверенитет плохо продается как готовый продукт. Если страна покупает новый технологический стек у внешнего поставщика и остается от него зависимой, то цифровая самостоятельность в итоге не появляется.
Есть и вторая проблема. Цифровой суверенитет это уже не только про ИТ. ИИ резко поднял цену независимости. Теперь нужны не только софт, данные и кибербезопасность. Нужны ЦОДы, GPU-кластеры, охлаждение, надежное электроснабжение, резервирование, оборудование, инженеры и долгосрочные инвестиции.
«ИИ уже не легкая цифровая надстройка, а аналог тяжелой промышленности, только вместо прокатных станов там серверные стойки и GPU-кластеры», отмечает Павел Дроговоз, первый проректор МГТУ имени Н. Э. Баумана, в рамках ПМЭФ.
По оценке Международного энергетического агентства, потребление электроэнергии дата-центрами к 2030 году более чем удвоится и достигнет около 945 ТВт·ч. Это больше нынешнего годового потребления электроэнергии Японии. В базовом сценарии IEA спрос дата-центров будет расти примерно на 15% в год с 2024 по 2030 год, что более чем в четыре раза превышает темпы роста мирового потребления электроэнергии в остальных секторах. Цифровой суверенитет в эпоху ИИ становится еще и энергетической задачей.
Цифровой суверенитет является комплексной задачей. Нужны ИТ-стек, энергия, ЦОДы, безопасность, кадры, методология и право партнера самому управлять системой. Поэтому дело не столько в желании России выйти с таким предложением, а в способности его выполнить. Можем ли мы предоставить такую модель, если сами еще не до конца решили собственные проблемы.
У России есть шанс
Спрос на цифровой суверенитет растет по всему миру. Европа в июне 2026 года представила пакет технологического суверенитета с целью усилить собственные возможности в полупроводниках, ИИ, облаках и open source. Отдельно обсуждаются требования к облачным провайдерам для критических отраслей. Reuters отмечает, что речь идет о здравоохранении, банках и энергетике.
Для стран вне США, Китая и Европы выбор еще уже. Американские облака и ИИ-сервисы зрелые, но это чужая юрисдикция. Китай может предложить оборудование, инфраструктуру и финансирование, но это также внешний контур. Поэтому нужны цифровые сервисы, безопасность, ИИ, госуслуги, телеком-инфраструктура и контроль над данными без тотальной привязки к одному центру.
«В такой системе высокотехнологичные продукты становятся вопросом национальной безопасности и остаются «для своих». Тем, кто не входит в американский или китайский блок, придется искать партнеров и собирать собственные технологические пространства», отмечает распад глобального технологического пространства на конкурирующие техноэкономические блоки Андрей Безруков, президент Ассоциации экспорта технологического суверенитета, профессор МГИМО.
Россия уже прошла разрыв с частью внешнего ИТ-стека. Критические системы пришлось переводить на другие решения. Этот опыт показал, какие элементы цифрового контура нельзя отдавать наружу, если страна хочет сохранить управление данными, инфраструктурой и ключевыми сервисами.
Первый ресурс, энергия. ИИ требует ЦОДов, GPU-кластеров, охлаждения и стабильной мощности. У России уже есть развитая генерация, газ, атомная школа, холодный климат и территории для крупных площадок. Павел Сниккарс, генеральный директор ПАО «Т Плюс», подчеркивает, что для энергетики ИИ это крупный потребитель, сконцентрированный в одном месте. Международный опыт уже показывает очереди на присоединение к сетям, интерес к собственной генерации и даже к малым атомным станциям.
Второй ресурс, системное ПО. Дарий Халитов, заместитель президента, председатель правления ПАО «Ростелеком», назвал одной из сильных сторон России именно системное программное обеспечение. Не все решения одинаково зрелые и готовы к экспорту. Но уже есть база: операционные системы, виртуализация, серверные и клиентские решения, мобильные ОС, облачные платформы и средства защиты.
Третий ресурс, опыт внедрения в критической инфраструктуре. Российские решения уже использовались в банках, телекоме, госсекторе, промышленности, навигации, мониторинге и кибербезопасности. Это практический опыт, который можно упаковывать для внешних рынков.
По отдельности этого, тем не менее, мало. Энергия не заменяет ИТ-стек. Системное ПО не решает проблему вычислений. Внутренняя миграция не дает готовую экспортную модель. Интересна комплексная модель, собственный контур, где данные, инфраструктура и ключевые сервисы остаются под контролем заказчика.
А есть ли что предложить?
Шанс есть. Готового экспортного продукта пока нет. Внутри страны импортозамещение часто шло в режиме срочного латания дыр. Критические системы нужно было удержать в работе, а не строить экспортную линейку. Поэтому появились рабочие решения, миграционный опыт и сильные локальные внедрения. Но тиражируемых продуктов, которые можно спокойно выводить на внешний рынок, пока меньше, чем хотелось бы. За рубежом российский стек будут оценивать как самостоятельное решение.
Первая проблема, продуктовая зрелость. Внутри страны российскому решению часто помогали регулятор, крупные заказчики и отсутствие конкуренции. За рубежом этого не будет. Придется конкурировать с американскими, китайскими, европейскими и локальными продуктами.
Вторая проблема, железо и вычисления. Суверенный ИИ не держится только на моделях и данных. Нужны процессоры, ускорители, серверы, ЦОДы, энергия и специалисты. А у нас с этим плохо. Роман Шайхутдинов, заместитель премьер-министра Республики Татарстан, назвал три проблемы российского рынка ИИ: нет собственной аппаратной базы, модели отстают по производительности, специалистов недостаточно. Это плохо сочетается с идеей готового «суверенного ИИ» на экспорт.
Третья проблема, инфраструктура. Энергия есть, но ЦОДу нужна не энергия «вообще», а мощность в нужной точке. Подключение, резервирование, охлаждение, связь, площадка, тариф и длительный контракт. Павел Дроговоз, первый проректор МГТУ имени Н. Э. Баумана, отмечает, что страна скорее столкнется не с дефицитом электроэнергии как таковой, а с дефицитом инфраструктуры.
Для идеи цифрового суверенитета на экспорт это важный ограничитель. Нельзя предлагать другим странам ИИ-контур, если внутри еще не решен вопрос, где такие мощности размещать, как подключать и по каким правилам считать нагрузку. Поэтому специальные энергетические зоны для ЦОДов и суперкомпьютеров выглядят попыткой собрать недостающий слой инфраструктуры.
Но регулирование пока идет за рынком. Оно не всегда отличает ИИ-инфраструктуру от другой энергоемкой нагрузки. IT-World писал, что Минцифры предлагало вывести ЦОДы для критической ИТ-инфраструктуры и систем ИИ из-под механизма «бери или плати». Ведомство предупреждало, что уравнивание таких ЦОДов с майнингом повысит тарифную нагрузку и удорожит услуги. А это уже бьет по самой идее суверенного ИИ.
Четвертая проблема, методология. Запад продает не только продукты. Он продает правила работы с ними. Кирилл Меньшов, старший вице-президент, руководитель блока «Технологии» Сбербанка, отмечает, что Запад силен именно методологией. Российские компании прошлую волну цифровизации во многом проходили по западным лекалам: agile, консалтинг, международные стандарты, привычные подходы к разработке и внедрению.
Для экспорта цифрового суверенитета этого мало. Нужен не только продукт, но и понятный способ его внедрить. Архитектура, дорожная карта, модель безопасности, обучение, миграция, эксплуатация. Без этого российское решение выходит на рынок как одиночный продукт. Его будут оценивать по чужим критериям, в чужих рейтингах и через чужую систему зрелости.
Максим Филиппов, заместитель генерального директора Positive Technologies, сравнил продуктовые продажи на чужой поляне по чужим правилам с «кровавой игрой», выиграть которую почти невозможно. Для цифрового суверенитета это прямой риск. Нельзя продавать независимость по правилам, которые установил кто-то другой.
Пятая проблема, качество импортозамещения. Внутренний опыт важен, но его нельзя просто вывести на экспорт. IT-World уже писал о риске импортозамещения «для галочки», когда вместо зрелого продукта появляется формальная замена. На внешнем рынке это быстро вскроется. Там нужны работающая система, обновления, поддержка, аудит, документация и понятная эксплуатация.
Так есть ли что предложить? Ресурсы есть. Готовой экспортной модели пока нет. Россия закрыла часть собственных проблем, но не все. Для внешнего рынка этого недостаточно. Ему нужен полноценный продукт: архитектура, поддержка, обновления, методология и понятная эксплуатация.
Что на самом деле можно экспортировать
Цифровой суверенитет нельзя поставить как коробку. В этом слабое место формулы «под ключ». Она хорошо продает сложный проект, но плохо сочетается с суверенитетом. Ключ должен остаться у заказчика. Иначе он не получает полноценный контроль.
Дарий Халитов, заместитель президента, председатель правления ПАО «Ростелеком», отмечает, что модель «условных бус», то есть закрытых проприетарных решений для других стран, уже не работает. Партнерам нужны решения, которые можно использовать, кастомизировать и настраивать под свои задачи.
Значит, ценность продукта не в производителе, а в в том, как он снижает зависимость. Данные остаются в своей юрисдикции. Критическая инфраструктура управляется внутри страны. Специалисты понимают, как система работает. Обновления, код, модели и эксплуатация не завязаны на чужое облако.
«В чужом облаке можно потерять исходные коды и наработки», подчеркивает риск размещения суверенных систем на зарубежных ресурсах Кирилл Меньшов, старший вице-президент, руководитель блока «Технологии» Сбербанка.
Экспортировать можно архитектуру, локальное развертывание, безопасность, обучение, методологию, сопровождение и передачу компетенций. Не «под ключ», а с передачей ключа заказчику.
У России есть из чего это собирать: системное ПО, кибербезопасность, инженерная школа, энергетика, крупные внедрения. Но внешний рынок покупает не набор возможностей, а готовую систему. Документация, поддержка, обновления, локализация, партнеры, понятная эксплуатация. Без этого цифровой суверенитет на экспорт остается полуфабрикатом.
