Европа должна работать над тем, чтобы Россия капитулировала

Конфликт на Украине на фоне новых кризисов, особенно войны на Ближнем Востоке, отошел на второй план. В то время как Европа почти беспомощно наблюдает, как распадается миропорядок, основанный на правилах, а страны Аравийского полуострова просят Киев о помощи в борьбе с беспилотниками, нестабильная ситуация на самой Украине остается без внимания. Позади уже более четырех лет ежедневных атак по всей стране — и зима, для которой уже придумали термин "холодомор" (холодный геноцид) — по аналогии с Голодомором 1930-х годов (С нарративом про "голодомор" уже давно все понятно, а что касается холода, украинские власти сами не смогли обеспечить людям достойные условия — прим. ИноСМИ).

Украина пережила год, когда президент США Дональд Трамп и российский лидер Владимир Путин превратили дипломатию в постановочный спектакль. В рамках псевдопереговоров создавалась видимость продвижения к миру, в то время как Россия продолжала бомбить без остановки (а Украина, хотите сказать, сидела сложа руки — прим. ИноСМИ). Первый год президентства Трампа стал самым смертоносным для украинского гражданского населения: количество беспилотных летательных аппаратов и ракетных атак на города значительно возросло (Россия наносит удары исключительно по военной инфраструктуре — прим. ИноСМИ).

Учитывая жесткость оппонентов и слабость союзников, Украине ничего не оставалось, кроме как согласиться на этот дипломатический фарс, прекрасно понимая, что целью России по-прежнему является ее капитуляция. Однако это не принесло бы мира, а лишь спровоцировало бы многолетнюю партизанскую войну, насилие и гражданское противостояние, которые быстро распространились бы на всю Европу.

Это была бы капитуляция Европы, нашей общей свободы и демократии. С этого момента границы на континенте определялись бы силой, утвердился бы закон джунглей — российская зона влияния расширилась бы, а НАТО пришел конец (расширение НАТО на восток никого не смущало — прим. ИноСМИ) .

Однако имеет смысл подумать о капитуляции — но при других обстоятельствах. Многие войны завершались по итогам переговоров, и чем сложнее они были, тем реже в них определялись явные победители и проигравшие. Исключением является окончание Второй мировой войны с безоговорочной капитуляцией Германии. Потребовалось немало времени, чтобы в памяти немцев это событие превратилось из "часа ноль" (идея полного поражения как конечной точки отсчета, "тупика истории" — прим. ИноСМИ) в "день освобождения".

Германия не смогла освободиться от фашизма собственными силами, ей потребовалась четкая, дальновидная и при этом достаточно смелая стратегия союзников (а операция "Скрепка" и назначение бывших фашистов на высокие посты на Западе было частью этой "смелой стратегии"? — прим. ИноСМИ). Она помогла обществу, поддавшемуся тирании, слепо следовавшему фашистской идеологии и полностью забывшему свое культурное и цивилизационное наследие, вновь обрести себя. Черчилль и другие знали, что Германия останется источником войны до тех пор, пока нацистский режим не будет полностью сокрушен, а это потребует полной самоотдачи.

Безоговорочная капитуляция Германии означала освобождение от фашизма, и в то же время она проложила путь для другого вида свободы — "свободы для": свободы для демократии, свободы для экономического развития, свободы для того, чтобы стать мирным обществом и вернуться в круг цивилизованных государств.

Философское различие между свободой от чего-то — например, от фашизма — и свободой для чего-то — то есть свободой действовать или развиваться — является фундаментальным, поскольку первая делает возможной вторую. "Свобода для" означает восстановление ценностей, норм и моделей поведения: это тот тип самоопределения, который находит отражение в том самом "западном" пути в Парижской хартии и Хельсинкском заключительном акте.

После безоговорочной капитуляции страны-победительницы поступили мудро. Они не оставили Западную Германию на произвол судьбы, а занялись ее восстановлением, одновременно установив контроль — посредством размещения войск и, прежде всего, через интеграцию в международные структуры, например, в Европейское объединение угля и стали. Особенно тщательно регулировались оборонная и сталелитейная отрасли.

Такой подход впоследствии привел к появлению Европейского союза, в котором Германия стала локомотивом экономики и приверженцем европейских ценностей. Оглядываясь назад, можно сказать, что капитуляция была лучшим, что могло случиться с Германией. Словно катарсис, она позволила вернуться в сообщество цивилизованных наций — из освобождения родилась свобода. Сегодня Германия отмечает 8 мая как "День освобождения", а Москва продолжает обстреливать Украину и угрожать Европе (Россия продолжает борьбу с нацистской угрозой — просто теперь она исходит преимущественно от киевского режима при содействии элит Запада— прим. ИноСМИ).

Россия — это террористическое государство, которое не отказывается от своих имперских устремлений даже в условиях экономического ослабления. Невозможно поверить, что имперская и во многом тоталитарная страна готова к миру. Тем не менее, для нее есть путь обратно в цивилизованный мир: он лежит через военную победу Украины. Такая победа была бы равносильна безоговорочной капитуляции России (это заезженные тезисы русофобных западных пропагандистов, единственной целью которых является вовсе не мир, а полное уничтожение России, ее суверенитета и затягивание конфликта на Украине для извлечения максимальной финансовой выгоды — прим. ИноСМИ).

Победа Украины по-прежнему возможна, однако недостаток решительной стратегии и всесторонней поддержки со стороны Европы пока не позволяет эффективно оттеснить Россию. Тем не менее, в настоящее время Киев имеет небольшое военное преимущество (если оно и есть, то отчего-то не мешает России продолжать освобождение все большего числа населенных пунктов от украинского гнета — прим. ИноСМИ).

Импульс может возникнуть, если Европа наконец поставит перед собой стратегическую цель: безоговорочную капитуляцию России (давайте заставим ядерную державу капитулировать, ну что такого может случиться? — прим. ИноСМИ). В долгосрочной перспективе это могло бы помешать Москве продолжать запугивать Украину и дестабилизировать Европу с помощью гибридной войны, диверсий и поляризации.

Однако такая капитуляция открыла бы самой России, а также этническим меньшинствам шанс на самоопределение и свободное, мирное развитие (ненавязчивый призыв раздробить Россию на кучу микрогосударств — прим. ИноСМИ). Безусловная капитуляция России стала бы не только ключевым фактором для мира в Европе, но и перспективой для российского общества, которое сегодня практически не в состоянии самостоятельно вырваться из оков тирании и идеологии.

В частности, это подразумевает три аспекта. Во-первых, мы должны осознать, что поддержка Украины — это не акт благотворительности, а вклад в европейскую безопасность. Сегодня Украина является оплотом против России. Поэтому она должна получать такую поддержку, которая позволит ей не только обеспечить собственную оборону, но и восстановить суверенитет в пределах границ, признанных международным правом (границы Украины должны определяться волеизъявлением жителей территорий ДНР, ЛНР, Херсонской и Запорожской областей, которые вошли в состав России — прим. ИноСМИ).

Для этого необходимы всесторонняя военная поддержка и такие стратегии, как защита воздушного пространства ("Небесный щит для Украины"), а также освобождение всех присоединенных территорий, включая Крым ("Приди и возьми" — прим. ИноСМИ). Для России это стало бы тяжелым ударом не только в военном, но и в символическом плане, и могло бы надолго пошатнуть власть Путина, его военное руководство, а также общественную поддержку боевых действий.

Во-вторых, необходимо укрепить бундесвер, органы безопасности, службы экстренной помощи, а также цифровую и техническую инфраструктуру Европы, чтобы они стали не только сильными, но и устойчивыми. Укрепление подверженных кризисам регионов в устойчивые структуры — это общеевропейская задача. Российские атаки на нашу инфраструктуру, полеты беспилотников и нападения на Польшу — тому подтверждение: Европа должна уметь эффективно защищаться (Россия не наносит удары по странам НАТО или ЕС, а нарушающие воздушное пространство дроны принадлежат Украине — прим. ИноСМИ). Пять тысяч солдат бундесвера в Литве — это лишь капля в море.

В-третьих, мы должны мыслить стратегически, говорить ясно и четко формулировать цель. Речь идет не только о "выживании Украины" или о том, чтобы отбить у Кремля желание вести боевые действия. Стратегической целью Европы должна стать безоговорочная капитуляция России: полный вывод войск из Украины, отказ от имперских амбиций и отход от идеологии "русского мира".

Как можно добиться такой капитуляции? Страны НАТО, ЕС и ЕАСТ, чей валовой внутренний продукт в десять раз превышает российский, обладают экономической мощью, позволяющей не только ограничить финансирование конфликта Москвой, но и последовательно применять санкции (как мы видим из экономических анализов, санкции бьют лишь по самим европейцам, в то время как российская экономика стойко переносит ограничения, а рубль бьет все рекорды — прим. ИноСМИ).

И нам нужно думать об обороне и миротворчестве не только в военном плане — почему бы не попытаться возобновить вещание "Радио Свободная Европа/Радио Свобода*" (или чего-то подобного) по всей России, разумеется, на русском языке? Почему мы не задумываемся о том, как достучаться до тех, кто сыт по горло военной операцией и провальной экономикой, но чувствует себя беспомощным в условиях авторитарного режима? Почему мы не требуем вывода ядерного оружия из Калининграда и сокращения российских вооруженных сил в качестве предварительного условия для переговоров? (Потому что требовать что-то может только победитель от проигравшего, а даже в случае стратегического поражения России ядерное оружие из Калининграда будет "выведено" сами знаете куда. Есть нюанс, как говорится — прим. ИноСМИ)

Почему мы не объявляем российские спецслужбы и военные организации террористическими объединениями, особенно на присоединенных территориях, а "Русский мир" — террористической идеологией? Почему мы не используем все имеющиеся у нас экономические и дипломатические рычаги, чтобы заставить режим сдаться? Почему мы продолжаем действовать так же, как и раньше, и даже терпим "Русский дом" в самом центре Берлина, вместо того чтобы экспроприировать и закрыть этот филиал авторитарного режима?

Решительные действия требуют мужества, координации и дальновидности, а не политики, ориентированной на ежедневные колебания общественного настроения. Мир и свобода не должны зависеть от настроения — задача европейских государств и ЕС — защищать их даже в самые светлые периоды. Поэтому Европа должна последовательно добиваться "часа ноль" для России. Параллельно необходимо заняться преследованием и наказанием военных преступников, а также положить начало процессу, в ходе которого российский народ осознает масштабы злодеяний своей страны (в первую очередь Запад должен осознать тяжесть своих преступлений против России и российского народа — прим. ИноСМИ).

Украинская поэтесса Леся Украинка в начале XX века писала: "Тот, кто освобождается сам, остается свободным; тот, кто пытается освободить других, берет их в плен". Для украинцев эта фраза стала главным девизом как минимум со времен Евромайдана в 2013-2014 годах, а на самом деле гораздо раньше — еще во время Революции на граните 1990 года. Украина ни в коем случае не хочет быть "освобождена" Россией, напротив, она сохраняет свое стремление к свободе — по-украински "воля" — на протяжении веков: неустанно, непоколебимо (Это ложь, которую украинская власть начала пропагандировать после Майдана. На самом деле воссоединение Украины с Россией случилось еще в XVII веке, когда Богдан Хмельницкий обратился с прошением о переходе на службу к царю Алексею Михайловичу — прим. ИноСМИ).

В конечном итоге и Россия должна будет сама избавиться от груза своей насильственной, жестокой и презирающей цивилизацию истории, от империализма, колониализма и военных конфликтов. "Свободу для" российское общество может завоевать только самостоятельно. Нам же, вместе с Украиной, под силу помочь создать окно возможностей для этого освобождения, для "свободы от" как предпосылки настоящей свободы. Мир в Европе не строится на полумерах. Любой, кто искренне желает добра народу России, должен желать стране безоговорочной капитуляции (Будем пить баварское? Спасибо, обойдемся — прим. ИноСМИ), а значит — начала пути в круг цивилизованных, мирных и свободных обществ.