Орден Субедея: награда от имени врага древней Руси

В парламенте Тувы утверждён орден Субедея, по статусу вторая региональная награда после ордена Республики Тыва. Статут предписывает вручать его за защиту Отечества, территориальной целостности и интересов России. Имя выбрано тоже не случайно. Субедей, по местной версии, родом из Тувы. Проблема в том, что в русскую историю Субедей вошёл ровно тем, против чего теперь будет вручаться орден.

Кем был Субедей

Субедей – один из ближайших полководцев Чингисхана. Родился около 1175 года, умер около 1248-го. «Сокровенное сказание монголов» относит его к племени урянхай, тому самому, из которого происходила гвардия Чингисхана. Сын кузнеца, поднявшийся до уровня самостоятельного командующего, он прослужил около пятидесяти лет и провёл кампании от Северного Китая до Венгрии.

Тувинская версия настаивает: Субедей родом с территории Танну-Урянхая, то есть современной Тувы. Зацепка – слово «урянхай». На этом совпадении и держится региональная гордость. Только монгольский урянхай XII–XIII веков и тувинцы-урянхайцы (так до начала XX века в русских источниках называли тувинцев) – разные народы; общая у них тюрко-монгольская этнонимия, унаследованная позже. Академические источники помещают родовые кочевья урянхайцев Субедея в северо-восточную Монголию, у склонов Бурхан-Халдуна. Тувинская версия научно не подтверждена, она держится на легендах, которые местный институт гуманитарных исследований аккуратно выводит в статус «исторического предания».

Что у Субедея не оспаривается, так это военный масштаб. Он строил стратегию на разведке, дисциплине и скоординированном манёвре нескольких корпусов, действующих на разных направлениях. Его учеником в практическом смысле был Бату, его методы спустя века разбирали в военных академиях. Полководческие дарования у него были, тут спорить не с чем. Только из этого никак не следует, что его именем должны награждать тех, кто защищается от полководцев его типа.

Что он сделал с Русью

К русской истории Субедей имеет два прямых отношения, и оба со стороны нападающего.


Первое – 31 мая 1223 года, река Калка. Корпус Субедея и Джебе, возвращаясь из похода против хорезмшаха, столкнулся с объединённым русско-половецким войском. Поход монголов носил, по-видимому, разведывательный характер: задача состояла в том, чтобы прощупать территорию, не оккупировать её. Историки до сих пор спорят, был ли это самостоятельный рейд или санкционированная Чингисханом разведка перед будущим вторжением, но устойчивого присутствия монголы тогда не оставили. Субедей применил классический приём – притворное отступление. Объединённое войско, не имевшее единого командования, гналось за монголами девять дней, на десятый растянулось так, что передовые отряды оторвались от основных сил и потеряли строй, и именно в этот момент отступающие развернулись, а с флангов ударила засада. Погибли не менее девяти князей. Новгородская летопись зафиксировала состояние страны короткой формулой: «Русская земля сидит невесёлая».


Второе – Западный поход Бату 1236–1242 годов. Формально его возглавлял молодой Бату, фактически план и оперативное руководство принадлежали Субедею. Сначала была разгромлена Волжская Булгария, затем покорены половцы и поволжские народы. Зимой 1237–1238 года настал черёд Северо-Восточной Руси. Только за февраль 1238 года во Владимиро-Суздальском княжестве пало четырнадцать городов. Рязань была стёрта так, что отстраивать её начали на новом месте. По классической оценке М. Н. Тихомирова, из 74 крупных городов домонгольской Руси разрушено было 49, четырнадцать из них уже не восстановились. Эти цифры современная археология уточняет в сторону смягчения, но порядок разрушений сомнению не подвергается. В Северо-Восточной Руси на несколько десятилетий прервалось каменное зодчество; в Новгороде и Пскове, не затронутых нашествием напрямую, оно продолжалось. Утрачены технологии стеклоделия и перегородчатой эмали.

Поход Субедея заложил систему даннической и политической зависимости русских земель от Орды, которая, по принятой датировке, длилась до стояния на Угре в 1480 году. Современная историография предпочитает термин «система зависимости» вместо привычного «иго», но смысл от смены слова не меняется. Двести с лишним лет княжеские ярлыки выдавались в Сарае (в ранний период ,до середины XIII века, ярлыки выдавались также в Каракоруме), дань платилась туда же, а попытки князей уклониться кончались карательными походами. У полководца XIII века, чья работа была разрушать русские княжества и встраивать их в чужую империю, заслуг перед Россией и Русью искать негде.

Три натяжки тувинской формулы

Начнём с этнической. Тувинцы и монголы Чингисхана – соседи и в чём-то родственники, но не один народ. Племя урянхай XII века кочевало в горно-таёжной зоне северо-восточной Монголии, тувинская территория тогда входила в иную этнокультурную орбиту. Сводить Субедея к «земляку нынешних тувинцев» значит распространять родовую принадлежность на географическую область семьсот лет спустя. Так можно сделать «местным» почти любого степного полководца.

Дальше про Ясу, которую подают как кодекс чести. Материалы Тувинского института особо подчёркивают:


Формулировка построена так, чтобы Яса звучала аналогом воинской чести, хотя реальная Яса была устроена иначе. Как цельный текст она до нас не дошла, содержание реконструируется по пересказам ал-Макризи, Джувейни и более поздних авторов. Но даже в этих фрагментах Яса предстаёт сводом законов Монгольской империи, регламентирующим внутреннюю дисциплину войска, обращение с пленными, раздел добычи, охоту и быт. Соблюдение Ясы означало верность завоевательному порядку, а внешнего ограничения насилия в ней практически не было. Сопротивляющиеся города, по тем же реконструкциям, подлежали полному истреблению. Именно этим Субедей и занимался, строго в рамках закона своей империи.

И, наконец, про «непобедимость». «Не потерпел ни одного поражения» – красивая формула, но не точная. На обратном пути после Калки корпус Субедея и Джебе ввязался в стычку с волжскими булгарами и понёс серьёзные потери. Этот эпизод фиксирует Ибн ал-Асир. Личной катастрофы у Субедея не было, но безупречность послужного списка – это конструкция позднейших панегиристов. К тому же армия Бату на Руси была разноплеменной: монгольские тысячи составляли её ядро, основная масса – тюркские племена, присоединённые в ходе предыдущих кампаний. Любая попытка национального присвоения такого полководца наталкивается на то, что он командовал многонациональным войском в интересах надэтнической империи.

Зачем это сейчас

Полпред Манчын сказал почти всё необходимое одним абзацем:


Орден учреждается ради сегодняшних военнослужащих из Тувы, а Субедей здесь – обёртка: тувинский (точнее, поддающийся такой подаче), воинский, узнаваемый. Для региональной символики этого достаточно, все историографические тонкости остаются на втором плане. Соотносить такую фигуру с защитой России XXI века – задача, которую решает уже не история, а региональная символическая политика.

У такого приёма есть прецеденты. В Татарстане государственная премия носит имя Габдуллы Тукая, и вопросов это не вызывает. В Калмыкии существует медаль Аюки-хана – союзника Петра I, участника общероссийских войн. В Чечне действует орден Кадырова – отца действующего главы региона. Регионы используют свой пантеон, и федеральный центр в это, как правило, не вмешивается. Орден Субедея ложится в тот же ряд, но с одной особенностью: выбранный герой воевал именно против Руси, то есть против исторического ядра современной России. Логика «он наш земляк, значит наш герой» сталкивается здесь с логикой «он шёл на нас». Региональный закон закрепил первую. Цитата Манчына показывает, что выбор продиктован не XIII веком, а вполне практической задачей 2025-го.

Короткий ответ

Перед Россией и Русью заслуг у Субедея нет вовсе. Монгольской империи он, наоборот, дал очень много, и военное искусство как дисциплина многим ему обязано. С Тувой сложнее: и место рождения, и этническая преемственность держатся на легендах, которые местная институциональная наука пока деликатно называет преданиями.

Орден получился громкий, и на церемониях про эту подкладку можно не вспоминать. Историкам, если их спросят, вспоминать всё равно придётся.