Броненосный крейсер «Баян». В поисках прототипа

Броненосный крейсер «Баян», сражавшийся с японцами у Порт-Артура... Среди любителей военно-морской истории сформировалось весьма неоднозначное отношение к этому кораблю. Кто-то считает «Баян» оптимальным по совокупности его характеристик, а кто-то — совершенно бесполезной тратой казенных средств, так как «Баян» по огневой мощи сильно уступал броненосным крейсерам Японии.

В этом цикле статей я рассмотрю историю проектирования «Баяна», его ТТХ, тактическую роль и боевой потенциал в сравнении с японскими броненосными крейсерами. Не останутся без внимания и боевые эпизоды, в которых крейсеру довелось участвовать. На основании всего этого я предложу свои выводы о том, насколько удачным оказался этот броненосный крейсер. Ну а уважаемые читатели, конечно же, будут вправе со мной не согласиться.

Как известно, тактико-технические требования к будущему «Баяну» были сформулированы в мае 1897 г. и дополнены в июне того же года. Рассмотрим, какие взгляды на роль и задачи крейсеров сформировались у адмиралов Российского императорского флота к этому времени.

О задачах флота Российской империи вообще и его крейсеров в частности

В первой половине 1897 г. задачи флота оставались теми же, что были сформулированы для программы кораблестроения 1881–1900 гг. Новая программа кораблестроения, принятая на 1895–1902 гг., уточняла корабельный состав, в том числе приводя его в соответствие с экономическими возможностями страны, но при этом задачи флота оставались неизменными. Подробно об этом я писал в статье О кораблестроительных программах Российской империи конца 19-го века — возникновение японской угрозы, здесь же напомню их вкратце.

Важнейшим морским театром для Российской империи считалось Чёрное море. В случае войны с Турцией флот должен был захватить Босфор и Дарданеллы, обеспечив транспортировку и высадку десанта численностью в 30 тыс. чел. От Сибирской военной флотилии ожидалось содействие береговой обороне, и ничего сверх того. Балтийский флот должен был удерживать первенство на своем театре и оставаться сильнейшим в сравнении с любой иностранной державой, имевшей выход к Балтийскому морю, не исключая Германию. При этом, в случае возникновения войны с Китаем, Японией или иной страной, Балтийский флот должен был направить эскадру броненосцев на Дальний Восток. Допускалась отправка броненосцев из Чёрного моря, но, в силу приоритета этого театра, в качестве основного «донора» рассматривался именно Балтийский флот.

Кроме того, предполагалось создание мощной эскадры океанских крейсеров на Дальнем Востоке для действий на океанских коммуникациях Великобритании. Естественно, эскадра эта также должна была формироваться на базе Балтийского флота.

В соответствии с вышесказанным, перед крейсерами Российского императорского флота стояло две задачи:

1. Прерывание неприятельских океанских коммуникаций;

2. Служба при эскадрах броненосцев.

Крейсера для борьбы на коммуникациях

Можно сказать, что все крейсера Российского императорского флота ведут свою родословную от кораблей класса «корвет», но все же это будет не совсем правильно. Когда отечественный флот вступал в эпоху брони и пара, крейсерские задачи возлагались на корабли трех классов — фрегаты, корветы и клиперы. Клиперы планировалось использовать в качестве океанских крейсеров, они сыграли важную роль в становлении отечественного флота и освоении Дальнего Востока. Но развития в нашем флоте этот класс не получил и сошел с исторической сцены, так ни во что и не преобразовавшись. А вот с фрегатами вышла интересная история.

К 1860 г. российским морякам было уже совершенно ясно, что крупные корабли следует защищать броней. Тогда были начаты постройкой первые и последние деревянные бронированные фрегаты отечественного флота: «Севастополь» и «Петропавловск», каковые и были переданы морякам в 1865 и 1867 гг. соответственно.

Следующие русские корабли, «Князь Пожарский» и «Минин» по проекту имели железный корпус и нарезную артиллерию, так что на момент закладки их планировали вооружить восемью очень мощными 300-фунтовыми орудиями калибром 229-мм. И вот здесь-то и возник терминологический казус.

Дело в том, что по существовавшей тогда «табели о рангах» эти корабли не могли считаться фрегатами, отчего и были поименованы броненосными корветами. Но, поскольку возможности этих кораблей пришли в явное противоречие с классификацией парусных флотов, в корветах они числились менее полугода, после чего были переведены в броненосные фрегаты.

Вообще, класс «фрегат» в 60-е годы XIX века в Российском императорском флоте стал понятием очень растяжимым. Достаточно вспомнить, что наряду с кораблями, предназначенными для океанского плавания, каковыми проектировались «Князь Пожарский» и «Минин», закладывались также башенные фрегаты типов «Адмирал Лазарев» и «Адмирал Спиридов», представлявшие собой низкобортные многобашенные мониторы и годившиеся только для береговой обороны.


Но если «мониторное» направление в отечественном флоте дальнейшего развития не получило, то «Минин» и «Князь Пожарский» положили начало плеяде самобытных отечественных броненосных фрегатов, переклассифицированных впоследствии в броненосные крейсера. Их типы имели между собой большое различие, как, например, «Дмитрий Донской» водоизмещением 5800 т и гигантский «Рюрик» фактическим водоизмещением в 11 566 т. Какие-то из них были весьма удачны, другие — не слишком. Но все они (лишь о «Нахимове» можно, пожалуй, поспорить) были объединены одним назначением: это были крейсеры-одиночки для рейдерства на океанских коммуникациях, что и предопределяло их характеристики и особенности конструкции.

Единственным, по-настоящему действительным исключением из этого правила, были корабли типа «Пересвет». Но с учетом того, что их боевые качества соответствовали броненосцам 2-го класса, их все же следует рассматривать не как крейсера, а как броненосцы, приспособленные к крейсерским операциям. Бесспорно, в официальных документах они первоначально именовались броненосными крейсерами, но все-таки вступили в строй эскадренными броненосцами.

Нам же остается только констатировать, что все броненосные крейсера Российской империи вплоть до «Баяна» строились под задачу прерывания океанских коммуникаций неприятеля.

Что до корветов, то с ними все было просто. Если фрегаты после небольшой заминки с «броненосными корветами» эволюционировали в броненосные крейсера, то корветы превратились в крейсера бронепалубные.

Изначально Российский императорский флот не слишком жаловал корабли этого класса. Первые наши бронепалубные корветы, «Витязь» и «Рында», были начаты постройкой в один год с седьмым, если считать от «Князя Пожарского», броненосным фрегатом — «Адмиралом Нахимовым». Спустя три года, в 1886 г. на французской верфи был заложен третий корабль этого класса — «Адмирал Корнилов». И после этого флот взял «тайм-аут» на целых девять лет, вплоть до 1895 г., когда по русскому заказу, опять же во Франции, приступили к постройке бронепалубного крейсера «Светлана», о котором мы поговорим чуть ниже. Здесь же отмечу, что до «Светланы» все наши бронепалубные крейсера предназначались для борьбы на океанских коммуникациях, а сама «Светлана» вступила в строй только в 1898 г.

Крейсера для службы при эскадре

Это может показаться странным, но крейсера для службы при эскадрах для Морского министерства в 90-х годах XIX столетия были делом новым и непонятным. Причина тому проста: у Российской империи длительное время не имелось эскадр, при которых крейсера могли бы служить. В 60-х годах XIX столетия звезда парусных винтовых линкоров закатилась окончательно, но даже будь это не так, подобные корабли никак не могли изобразить из себя эскадру мореходных броненосцев. Такие броненосцы в России долгое время не строились: кораблестроительные программы делали упор, с одной стороны, на океанские крейсера, а с другой — на корабли береговой обороны, лучшие из которых представляли собой многобашенные низкобортные мониторы.

Первый наш относительно мореходный броненосец, «Петр Великий», при всех своих неоспоримых достоинствах, построен был в единственном экземпляре в 1877 г. Положение стало выправляться только в начале 90-х годов, со вступлением в строй эскадренных броненосцев «Император Николай I» и «Император Александр II». Но к тому моменту нужда в крупных кораблях, способных ходить в дальние плавания, была настолько велика, что эти броненосцы не составили эскадру, а ходили кто в Нью-Йорк, кто Средиземное море, кто на Дальний Восток.

Иное дело — Черноморский флот, в котором в начале 90-х годов было создано соединение из трех современных и мощных эскадренных броненосцев типа «Екатерина II» (четвертый, «Георгий Победоносец», вошел в строй позднее). Здесь у нас броненосная эскадра была, но в силу специфики задач ничего, хотя бы отдаленно напоминающего крейсер, у Черноморского флота не имелось. Разве что канонерские лодки типа «Кубанец», но с их скоростью в 13 узлов выполнять крейсерские задачи при эскадре было решительно невозможно.

Вот так и вышло, что к 1897 г. Российский императорский флот, несомненно, очень хорошо понимал специфику океанских плаваний и дальних походов, но опыта службы крейсеров при броненосных эскадрах не имел совершенно. Также в его составе отсутствовали крейсеры, способные к такой службе. Соответственно, когда Российская империя начала формировать эскадры современных броненосцев, адмиралы, не имея никакого опыта, должны были как-то догадаться о том, какие крейсера для оных эскадр понадобятся.

Первый после «Корнилова» бронепалубный крейсер «Светлана», заказанный к постройке во Франции в 1895 г., хотя и мог служить при эскадре, но назначение имел совершенно другое. Генерал-адмиралу нужна была яхта, которая могла бы служить также и крейсером. Конечно, Морское министерство приложило усилия к тому, чтобы получить хороший крейсер, который при этом мог бы служить яхтой Алексею Александровичу, и в какой-то степени преуспело. «Светлана» получилась неплохим кораблем для своего времени, но специально к эскадренной службе не предназначалась, скорее тут вышел крейсер-универсал 2-го ранга. У нас он числился в первом ранге лишь потому, что генерал-адмиралу невместно было ходить на второранговом корабле.


Поэтому в первой половине 1897 г. единственными крейсерами, хоть как-то задуманными для эскадренной службы, были только что заложенные бронепалубные крейсера типа «Диана». Но и тут Морское министерство, по соображениям экономии, сочло невозможным для себя строить серию специализированных кораблей. Оно хотело получить крейсера, одинаково пригодные и к службе при эскадре, и к борьбе на коммуникациях.

Для этого в МТК сперва посмотрели на то, что там строится в Англии, Франции и Германии. На основании увиденного определили будущим крейсерам достаточно сильное вооружение, включая главный калибр (по состоянию на 1897 г.) — 10 орудий калибром 6-дм. Скорость установили для того времени весьма высокую — 20 узлов без форсировки котлов, при том что взятые в качестве аналогов зарубежные крейсера в большинстве своем даже на форсаже такой скорости не развивали. При этом крейсера должны были нести внушительный запас угля, достигавший в полном водоизмещении 972 т. Неудивительно, что «Дианы» получились куда крупнее бронепалубных крейсеров 2-го ранга флотов Англии и Франции.

В Морском министерстве хорошо понимали, что «Диана» — крейсер-компромисс. Видели также и то, что прогресс в военном кораблестроении идет очень быстро, и догадывались, что в самом ближайшем будущем мировые флоты будут строить корабли много совершеннее «Диан». Поэтому о дальнейшем тиражировании не самого удачного проекта речи идти не могло.

Откуда пошел «Баян»

Кораблестроительная программа 1895–1902 гг. предполагала, помимо кораблей прочих классов, строительство 6 крейсеров 1-го ранга. Тип одного из них определил государь-император Николай II, приказав строить крейсер типа «Россия»: им стал «Громобой». В счет оставшихся пяти, четыре уже были в постройке — «Светлана» во Франции, три крейсера типа «Диана» на отечественных вервях. Следовательно, можно было строить еще один крейсер, но за границей, так как в России все крупные эллинги были заняты другими кораблями.

Взор Морского министерства, конечно же, обратился к Франции. И вовсе не обязательно считать, что это связано исключительно со слабостями генерал-адмирала, тяготевшего ко всему французскому. Не стоит забывать, что Франция была второй морской державой мира, при этом относилась к Российской империи вполне дружественно и имела изрядный опыт строительства крейсеров.

Проблема заключалась в том, что обращаться к французам нам было не с чем.

Российскому императорскому флоту точно не нужен был еще один океанский рейдер. Морское министерство хотело крейсер для службы при эскадре, нехватка которых уже сильно начинала ощущаться. Но, как уже было сказано выше, опыта эксплуатации таких крейсеров у нас не имелось, не было даже общей идеи их использования.

И опять же — не стоит упрекать наших адмиралов в некомпетентности. Общее понимание того, какие задачи можно поручить крейсеру при эскадре, у них, разумеется, было. Также было ясно, что «Дианы» не находятся на острие прогресса и что можно строить крейсера лучше. Но вот насколько лучше — неясно.

Что прикажете делать в такой ситуации? Объявить международный конкурс? Но для его объявления нужно было сформулировать требования к крейсеру, а этого-то как раз Морское министерство сделать не могло. Оставался только один способ:

1. Рассмотреть сперва предложения кораблестроительных фирм по разного рода крейсерам и понять примерные ТТХ, на достижение которых можно было рассчитывать;

2. Сформулировать задачи, которые должен решать крейсер и конкретизировать его ТТХ, сформировав тем самым задание на его разработку;

3. На основе этого задания провести конкурс и выбрать лучший проект.

Именно так Морское министерство и поступило.

Шаг 1. Французские предложения

Подобрать подрядчика поручено было капитану 1-го ранга А. М. Абазе, который, находясь во Франции для наблюдения за постройкой «Светланы», имел возможность ознакомиться с реалиями французского кораблестроения. Он обратился к руководству «Форж э Шантье де Медитеррани», где и строилась «Светлана», с предложением построить для Российской империи крейсер 1-го ранга для службы при эскадре. И, вероятно, немало шокировал оное руководство пояснением, что неизвестно, какой именно нужен крейсер, а потому следует представить проекты самого разного рода — на усмотрение «Форж э Шантье». По всей видимости, единственным параметром, обозначенным русской стороной, было водоизмещение в пределах 6000 т.

Ну что же, заказчик всегда прав, тем более что «Форж э Шантье» вовсе не желала отказываться от заманчивого контракта. Поэтому в самом скором времени А. М. Абаза смог представить пять вариантов крейсера 1-го ранга. К сожалению, данные о них не отличаются полнотой, потому привожу, что есть.

Проект № 1. Крейсер «Светлана», увеличенный на 2000 т. За счет роста водоизмещения до 5800 т и отказа от княжеских апартаментов французы планировали разместить на нем очень мощную артиллерию — 2×8-дм и 14×6-дм орудий. Скорость хода этого крейсера должна была превысить 22 узла, дальность хода при этом оставалась значительной. Однако такой рост характеристик не оставлял места для вертикальной защиты — «поправившаяся» на 2000 т «Светлана» оставалась бронепалубным крейсером. Сами французы не считали такой вариант удачным и говорили, что бронепояс для крейсера очень желателен, но получить его можно, лишь снизив скорость и запасы угля.

Проект № 2. Крейсер «Светлана», увеличенный на 1000 т. Водоизмещение должно было составить 4800 т, но иные его ТТХ мне, к сожалению, неизвестны. Он представлял собой промежуточный вариант между вариантом № 1 и строившейся «Светланой».

Проект № 3. Броненосный крейсер «Дюпюи-де -Лом». Водоизмещение по проекту должно было составить 6296,26 т (не разобрался, метрических или «длинных»), но по факту крейсер был перегружен. Скорость по проекту — 20 уз., но на испытаниях достиг только 19,73 уз., и то при форсировке котлов. Вооружение было 2×194-мм, 6×164-мм, 6×65-мм, 8×47-мм, 8×37-мм орудий и 4×450-мм торпедных аппарата. Вертикальное бронирование «все по 100» — борт, башни, боевая рубка — все было 100 мм. Броневая палуба была карапасной и состояла из трех слоев — два слоя по 5 мм обычной судостроительной стали, и третий слой — 20 мм брони, точнее — стали повышенных механических свойств.

В этом крейсере обращало на себя внимание буквально все. Размещение главного и среднего калибра в башнях. Весьма оригинальное расположение артиллерии, при котором залп в нос и корму, по крайней мере теоретически, получался сильнее бортового, потому что две 194-мм пушки размещались побортно, в середине крейсера, а из 6×164-мм пушек в нос могло стрелять 3, а на борт — 4. Огромный таран, выдававшийся на 9 метров вперед. Но самое главное — полностью бронированный борт крейсера.


На самом деле никакого «сверхдлинного» тарана к «Дюпюи-де Лома» не было — просто кораблестроители, стремясь уменьшить вес носовой части корабля, срезали форштевень и корпус за ним. В результате сократился вес корпусных конструкций, а также и площадь борта, отчего уменьшилась потребность в броне на его защиту. Уменьшать же длину крейсера было нельзя, так как при этом упала бы скорость — как известно, «длина бежит».

Что же до фантастической площади бронированного борта, то она возникла под влиянием испытаний 1886 г., когда старый французский броненосец подвергся обстрелу снарядами, снаряженными мелинитом. Испытания показали чрезвычайное разрушительное воздействие этого ВВ на небронированные конструкции. По замыслам создателей, «Дюпюи-де-Лом» мог действовать на коммуникациях как обычный крейсер, но кроме того, он способен был уничтожить вражеские броненосцы градом мелинитовых снарядов, при том что сам будет почти полностью защищен от их воздействия.

Интересно мнение А. М. Абазы об этом корабле. Не возражая в принципе против концепции башенного крейсера, он отмечал, что для русского флота «Дюпюи-де-Лом» не выглядит оптимальным, и если уж строить такой корабль, то проектировать его следует, взяв за основу отечественный «Адмирал Нахимов». А. М. Абаза полагал, что на базе «Нахимова» может получиться хороший крейсер, если улучшить его обводы и увеличить мощность машин с тем, чтобы он мог достичь скорости 21 узел. Бравый капитан 1-го ранга настолько увлекся идеей, что обсудил такой вариант с представителями «Форж э Шантье» и получил от них полное согласие, при желании заказчика, взяться за переработку проекта «Адмирала Нахимова» в означенном направлении.

Проект № 4. Броненосный крейсер «Поту» (возможно, более правильно именовать его «Потюо», но это не точно). Водоизмещение — 5374 т, скорость — 19 уз. Бронирование: пояс 35–60 мм (по другим данным — 58 мм), палуба в горизонтальной части — 45 мм, скосы — 85 мм (по другим данным — 38 и 68 мм соответственно, а по сведениям А. М. Абазы — 63 мм), боевая рубка — 230 мм, башни — 140–170 мм. Вооружение: 2×194-мм, 10×138,6-мм, 10×47-мм, 8×37-мм орудий и 4×450-мм торпедных аппаратов.


Крейсер, надо сказать, был очень своеобразный. Французы, приступив к строительству «Дюпюи-де-Лома», все же сочли его слишком дорогим для серии. Поэтому «Дюпюи-де-Лом» остался в единственном экземпляре, а вслед за ним во Франции была заложена четверка броненосных крейсеров типа «Адмирал Шарне». Последние представляли собою уменьшенный вариант «Дюпюи-де-Лом»: водоизмещение не превышало 4812 т, вооружение то же, бронирование облегчено. Как и предшественник, они не смогли достичь проектной скорости хода и давали только 18,4 уз. вместо 19 уз.

Такая скорость была признана слишком скромной и вызывала опасение, что крейсера не смогут эффективно пиратствовать на коммуникациях. Поэтому решено было следующему крейсеру водоизмещение несколько увеличить, а бронирование ослабить, и за счет этого все-таки добиться 19 узлов хода.

Несмотря на все усилия, «Поту» лишь ненадолго превысил 19 уз., причем на форсированном дутье. Да и в целом результат у французов получился в высшей степени сомнительным. А. М. Абаза, имел возможность осмотреть «Поту», нашел его крайне неудачным:




Кроме того, он отмечал, что 19-уз. скорости были достигнуты в условиях чрезвычайно искусственных, а потому в реальной эксплуатации «Поту» едва ли сможет ходить быстрее 16 уз.

Стоит отметить, что подобная оценка никак не могла сказаться на реноме инженеров «Форж э Шантье», потому что данный крейсер разрабатывали не они — фирма лишь строила его по выданным чертежам.

Проект № 5. Цитадельный крейсер. Водоизмещение — 5500 т, дальность хода была заявлена воистину умопотрясающая — 12 000 миль. Скорость — 22 или 24 уз. «смотря по толщине брони». Про артиллерию мне известно лишь то, что она состояла из 12 орудий, и то, что в их составе были 8-дм пушки в башнях, размещавшихся в носу и в корме корабля. Вероятно, 2×8-дм и 10×6-дм. При этом общее расположение орудий было выполнено в чисто французском стиле и обеспечивало сильный огонь в продольной плоскости корабля: в нос могло стрелять семь орудий, в корму — пять.

Особо оригинальным было бронирование. Дело в том, что между башнями 8-дм орудий, то есть на большей части длины крейсера, да еще и над важнейшими его механизмами (машины, котлы, по всей видимости — погреба боеприпасов среднего калибра) не было полной броневой палубы, стояли только скосы от нее. Вместо горизонтальной брони устанавливались казематы палубных орудий с «внутренними продольными, наклонными броневыми стенами», которые, по мысли проектировщиков, должны были горизонтальную броневую палубу заменить.

Все вышеупомянутые предложения были рассмотрены на заседании кораблестроительного отдела МТК 27 апреля 1897 г., в присутствии всех начальников отделов, а также корабельных инженеров Э. Е. Гуляева, Н. Е. Титова и экспертов по артиллерии К. Т. Дуброва и А. Ф. Бринка. Председательствовал начальник МТК, контр-адмирал Н. И. Скрыдлов.

Собрание признало французские предложения неудовлетворительными по разным причинам, которые я не буду здесь подробно перечислять. Вывод был такой, что выбирая перспективный тип крейсера,


Что и было тут же проделано.

В качестве «типичных образцов» были взяты:

Британский бронепалубный крейсер «Аррогант». Водоизмещение — 850 т, скорость — 18–19 уз., бронирование: палуба — 37–51 мм, на скосах — 76 мм. Вооружение: 4×6-дм, 6×120-мм, 8×3-дм, 3×47-мм пушки и 3×457-мм торпедных аппарата;

Германский бронепалубный крейсер «Виктория-Луиза». Водоизмещение — до 6559 т, скорость — до 19,1 уз., бронирование: палуба — 40–100 мм, казематы и рубка — 100 мм. Вооружение: 2×210-мм орудий в башнях, 8×150-мм, 10×88-мм пушек, а также 3×450-мм торпедных аппарата.

Но настоящей звездой данного совещания стал совершенно иной корабль. Это была «Эсмеральда» — новейший «эльсвикский» крейсер, только что построенный в Англии для Чили.


Собственно, тут было чему восхищаться — согласно имевшимся в распоряжении МТК данным, этот корабль, при водоизмещении 7000 т, развивал скорость 23,4 уз., нес броневой пояс 152 мм на 3/4 длины корабля при карапасной палубе 38–51 мм и имел мощнейшую артиллерию в составе 2×8-дм, 18×6-дм, 8×3-дм, 10×47-мм орудий, а также 3×450-мм торпедных аппарата.

Стоит ли говорить, что «Эсмеральда» выглядела много предпочтительнее всех остальных проектов крейсеров, рассмотренных на совещании МТК? Но не следует думать, что МТК «купился» на рекламные проспекты строителя «Эсмеральды», фирмы «Армстронг». В МТК отлично понимали, что столь высокие качества куплены за счет чего-то иного, возможно — важного, такого, чем МТК поступиться будет не готов. Не переоблегчены ли корпус и механизмы новейшего чилийского крейсера английской постройки? Известно было, что «Эсмеральда» не имела двойного дна, и то, что ее артиллерия размещалась открыто, без броневой защиты, что сочтено было недопустимым для русского корабля.

Совещание МТК пришло к выводу, что ни один из рассмотренных им крейсеров не удовлетворяет требованиям Российского императорского флота в полной мере. Но при этом управляющему Морским министерством было предложено:


Итак, Морское министерство выбрало для себя точку отсчета тактико-технических характеристик будущего крейсера. Тем самым был сделан первый шаг и можно было переходить к следующему: определению задач и ТТХ будущего крейсера.

Продолжение следует...