Быстрый, крепкий, зубастый… И до сих пор нужный

Завершение статьи Дорогой, слепой и бестолковый. Но это не точно.

Просто так не утонет. Но не поэтому

Будучи в воздухе низкопланом, МРК «Лунь» на воде являлся аутригерным (балансирным) тримараном, а значит, имел очень высокую остойчивость, одну из главнейших характеристик мореходности. Размах крыла и, соответственно, разлёт поплавков в 44 метра — это, знаете ли, ширина авианосца, попробуй опрокинь такое.




Плавучесть задавалась корпусом и поплавками, а непотопляемость, кроме разделения на отсеки, обеспечивалась ещё и практически понтонообразным крылом, также разделённым на отсеки.

Большая общая ширина снижает бортовую качку, но относительно небольшая ширина корпуса, возможно, ухудшает всходимость на волну. Хотя неострые обводы носовой части, наличие брызгогасителей, а главное, возможность взлёта при волне в 5 баллов и посадки при 6 баллах, позволяет предположить, что «Лунь» по этому параметру как минимум не хуже «Молнии», а то и «Овода», с их ограничением по применению оружия в 4–5 баллов.


Вообще же 5 баллов волнения — это может быть ограничением по применению оружия даже для фрегатов, и тут способность «Луня» к взлёту на такой волне и к полёту на экране над 8-балльной волной, а значит, и применению оружия, даёт заметное преимущество экраноплану над намного более тяжёлыми кораблями. Но для ЭП «Спасатель» полёт и посадка (в н.и.) и нахождение на воде указываются как «не имеющие ограничений по мореходности».

Тут, наверное, даже сторонники ЭП воскликнут: «Да быть того не может, экраноплан построен по авиационным нормам прочности и в шторм развалится, а «нет ограничений» — это может означать и шторм!». И будут правы, но только насчёт шторма…

Потому что в дело вступает второй плюс тяжёлой обшивки экраноплана типа «Лунь» — толщина, а значит, примитивная прочность. Сравним 4–12 мм работающей обшивки «Луня» с 0,8–3 мм (днище) у Бе-12 (для более крупных амфибий не нашёл, но толщина обшивки крыла Ан-124 от 0,6 до 10 мм в корневой части крыла, толщина обшивки стабилизатора Ил-76 от 3 до 1 мм). Очевидно, что даже с учётом несколько меньшей прочности АМг61 против Д16Т, четырёх-пятикратное превосходство в толщине даст и вполне корабельную прочность как всей конструкции, так и стойкость собственно обшивки (для информации — 12 мм это уже не лист, а плита). К примеру, обшивка днища (!) морского СПК «Вихрь» — 5 миллиметров, а толщина обшивки корпуса МПК пр. 11451 не превышала 8 мм.


Всё это означает, что ЭП «Лунь» был достаточно прочным и мореходным, чтобы соответствовать предельным по безопасности условиям для кораблей как минимум равного тоннажа. Например, катер пр. 12411-М «Молния» обеспечивает безопасное плавание на волне до 8 баллов при ходе до 7 узлов.

А ещё для 903-го проекта даже обледенение на плаву не является смертельной угрозой! Потому что корабли и суда гибнут не от тяжести льда как таковой, а от потери остойчивости, с которой у ЭП всё более чем хорошо. Даже если не принимать никаких контрмер, вроде электрообогрева или обдува крыла реактивной струёй, то лёд в худшем случае законцовки стабилизаторов оборвёт.


Единственным явным недостатком корабля является риск заливания турбин штормовой волной, но этот риск можно значительно снизить конструктивными мерами, совмещёнными с защитой от птиц.

Кстати, спасибо комментатору Сергею «solar» за важное замечание о неполной корректности выкладок по столкновению птиц с самолётами применительно к экранопланам.


Впрочем, весь этот экстрим не особо и нужен, так как ЭП благодаря скорости хода может совершенно спокойно уклониться от шторма.

Просто к сведению считающих, что ЭП «Лунь» если и мог действовать где-то кроме Каспия, вообще-то моря с не самой простой ветроволновой обстановкой, то в лучшем случае пару месяцев в году.

По единой 9-балльной шкале силы волнения, принятой в СССР в 1953 г., 5 баллов являются сильным волнением с высотой волны от 2 до 3,5 м, 6 баллов — с высотой волны уже от 3,5 до 6 (шести) метров. По 9-балльной шкале, разработанной Всемирной Метеорологической организацией, 5 баллов — это волна до 4 м, 6 баллов, как и у нас, — до шести метров.

Берингово море по степени бурности занимает первое место среди морей, омывающих берега России. В течение всего года в Беринговом море преобладает волнение с высотой волн до 2 м и периодом 6 с. Летом повторяемость такого волнения составляет 80–85 %, возрастая до 90 % у побережья и уменьшаясь зимой до 45–55 % в глубоководной зоне и до 70–80 % на мелководье.

То есть, даже с учётом различных метеорологических нюансов, по ветроволновой обстановке значительную часть времени в году «Лунь» мог бы уверенно действовать в Беринговом море, а ведь остальные моря, омывающие Россию, более спокойны.


И ещё. Заместитель командира отряда экранопланов Александр Васильевич Коробкин в своём интервью каналу «Рой ТВ» сказал:




-25-я минута.

А это означает в том числе и то, что случайная волна, превышающая высотой остальные, не несёт угрозы экраноплану, идущему на основном режиме.

Можно верить или не верить, в открытом доступе этим словам нет подтверждения, как нет и опровержения. Но человек, их произнесший, не похож на фантазёра.

Хотя при здравом размышлении, полностью согласившись с Александром Васильевичем насчёт зыбевой волны, при полёте над ветровой волной стоит расположить точку отсчёта по эффективному действию экрана между гребнем и подошвой волны, т. е. посередине высоты.

Но подчеркну, именно эффективному, потому что действие экрана, хоть и ослабленное, распространяется практически на всю высоту хорды крыла. Т. е. можно лететь над большой волной, хоть и со значительной потерей экономичности. Впрочем, экономичность и волна противоречат друг другу и у надводных кораблей.


Уже понятно, что «Лунь» получился отличным на воде и неплохим в воздухе, довольно зорким и весьма зубастым, при этом отнюдь не золотым корабликом. Но был ли смысл городить весь огород с полётом, крыльями, стабилизаторами и 8-ю турбинами, если «Лунь» помедленнее самолёта и подороже ракетного катера? Разумеется, был, и до сих пор есть!

Хочешь утопить? Сперва догони!

Просто перечислю угрозы катерам и малым и не особо малым надводным кораблям: авиация и вертолёты с их управляемыми авиабомбами, тяжёлыми и лёгкими ПКР, береговые и корабельные ПКР, торпеды ПЛ, мины, ударные БПЛА и барражирующие боеприпасы, ЗУР и артиллерия надводных кораблей.

И способности к самообороне от этих угроз у существующих РК, МРК и МПК колеблются от нулевых до посредственных.

Крейсерская скорость ЭП «Лунь» позволит ему уклониться не только от всех без исключения вертолётов, но и от подавляющего большинства ударных дронов и барражирующих боеприпасов. И даже если пуск по ЭП будет произведён, то ограничение по скорости цели для существующих ГСН ПКР, прочих УР класса «…-поверхность», уж не говоря об УАБ, не позволит поразить экраноплан на ходу.

Артиллерия и ЗУР (кроме дальнобойных с АРЛГСН и внешним целеуказанием) надводных кораблей как угроза вообще не обсуждаются в силу принципиального превосходства ЭП в скорости.

БЭК с УР ВВ не будет представлять для экраноплана системной угрозы в силу малой скорости, мизерного горизонта и, соответственно, малого времени на реагирование при случайном обнаружении пролетающего ЭП. Впрочем, засадные действия БЭК у выхода из ВМБ не исключены, но это означает провал обороны водного района.

Да одно то, что для боевого экраноплана на переходе торпедная и минная угроза, которые, как оказалось, никуда не делись, совершенно не угроза, значительно повышает его шансы на выживание по сравнению с любыми НК.


Получается, что в нынешнее время единственной по-настоящему действенной угрозой для экраноплана 80-х годов прошлого века является авиация с ракетами «воздух-воздух», а это у своих берегов означает встречу с авианосной группировкой противника, что фатально для вообще любого одиночного надводного корабля и даже небольшого отряда…

Так что, рассматривая основную тактику применения МРК — выдвижение в район патрулирования/ожидания, ожидание целеуказания или поиск собственными средствами РЭР цели и, наконец, пуск ракет за горизонт, на дистанцию до 200 км (ПКР «Москит» с высотным профилем полёта), с последующим отходом, получим два весьма вероятных сценария.

Первый: МРК, даже с приличной ПВО, спустя час после пуска ракет будет вынужден принять безнадёжный бой против догнавших вертолётов или БПЛА противника, пытаясь уйти на скорости в 60–70 км/ч. Это не говоря о том, что спустя 15 минут после пуска вполне возможен прилёт дозвуковых ПКР в режиме самостоятельного поиска и даже самолётов противника.


Или ещё хуже, вообще ничего не успеть предпринять по причине гибели от торпед или ракет ПЛ, или мин, даже не выйдя в назначенный район, уж не говоря о применении оружия.

Второй: экраноплан, причём в исходном, древнем варианте, игнорируя ПЛ и мины, спокойно выйдет в назначенный район, выждет нужное время, получит или сам выработает целеуказание, и после пуска ракет спокойно уйдёт на скорости в 440 км/ч.

Разумеется, наличие реактивной авиации противника сильно ухудшит положение ударного экраноплана, но надводному-то кораблю легче от этого не станет, хотя бы потому, что ЭП за четверть часа уйдет с места пуска на 100–120 км, чего может хватить для уклонения, а корабль — на 15–20 км в лучшем случае.

Но даже в противостоянии угрозе с воздуха неиллюзорные шансы на выживание для ЭП есть. Подробнее об этом.

Догнал? Попробуй сбей

Современной РЛГСН УР ВВ захват сверхмаловысотной, но крупной цели на фоне воды, конечно, доступен. Однако очевидно, что постановка активных помех, применение буксируемых ловушек, массированный отстрел РЛ-ловушек и дипольных отражателей эту доступность снизят, а в сочетании со сверхмалой высотой ЭП, возможно, снизят фатально.

В случае применения УР ВВ с ИК ГСН в дело последовательно вступают: малая высота, а значит, меньшая дальность захвата из-за особенностей ГСН; отсутствие УФ контраста ЭП на фоне неба; верхняя обшивка пилонов, экранирующая тепловое излучение двигателей и их сопел; отстрел ИК-ловушек и возможное кратковременное резкое снижение тяги двигателей.

И в обоих случаях возможно применение «родовой особенности» тяжёлого ЭП — мощного шлейфа брызг и водяной взвеси при направлении части тяги под крыло. К тому же эта мера поможет, даже в полёте, против возможного возгорания топлива при поражении.

Разумеется, прорыв ракет сквозь помехи не исключён, но с учётом основной тактики применения МРК и скорости отхода и маневрирования ЭП, пуск по нему ракет «воздух-воздух» будет произведён, скорее всего, вдогон, а это значит, что при подлёте сверху-сзади им первыми встретятся хвост и кормовая УКУ-9К-50II, имеющая «полностью автоматизированный режим ведения огня с помощью радиолокационного прицела после взятия им цели на автосопровождение». Может, вероятность сбития ракеты пушками не велика, но точно не нулевая…


Тут важнее, что УР с РЛГСН вообще с любого ракурса, скорее всего, наведётся на огромное, да ещё и высокорасположенное хвостовое оперение, к тому же с антеннами постановки помех, а для УР с ИК ГСН вероятно срабатывание по хвосту неконтактного взрывателя. И здесь будут сказываться большие размеры хвоста и очередной плюс тяжёлой обшивки.

Большие размеры сами по себе дают большую стойкость конструкции к повреждениям, так ещё и в несколько раз более толстые, чем у самолётов, обшивка и набор резко, многократно более стойки к деформации от близкого взрыва, к перерубающему действию стержневых и проникающему осколочных элементов БЧ.

То есть там, где у самолёта будет рваная сквозная дыра с отрывающимися под скоростным напором лохмотьями обшивки, разрушение набора и потеря хвостового оперения, у тяжёлого ЭП будет совсем другая картина, а именно: вмятина, пробоины, не слишком превышающие размеры поражающих элементов, слабо повреждённый силовой набор и потерявшие энергию поражающие элементы. Да и как показала практика, даже потеря хвоста для тяжёлого ЭП ещё не означает гибель, в отличие от самолёта.


Если же ракета с тепловым наведением дорвётся до моторов, то ей будут противостоять отклоняемые сопла, не являющиеся частью двигателей, межмоторные переборки и развитое капотирование. К тому же, хоть нигде нет ни слова о бронировании ЭП «Лунь», его взлётный вес вполне позволял локальное бронирование кокпита, постов и двигателей.


Принятие на вооружение авиации противника корабельных тяжёлых и дальнобойных ЗУР с тяжёлой БЧ в качестве УР ВВ, конечно, уменьшит шансы ЭП, но, по ряду причин, непринципиально.

Во-первых, для УР ВВ, даже с АРЛГСН, требуется целеуказание, причём значительно более точное, чем для ПКР.

Во-вторых, такие УР ВВ никак не относятся к малозаметным, а значит, уязвимы к разрушающим средствам обороны.

В-третьих, нести такие УР ВВ можно только на внешних узлах подвески, а значит, исключаются малозаметные истребители, что заметно снижает число носителей, которые ещё и более уязвимы.

И, в четвёртых, для малых надводных кораблей такая ракета не менее, а может и более опасна, чем для ЭП.


Поэтому можно смело утверждать, что даже сейчас экраноплан постройки начала 80-х годов прошлого века имел бы не меньше шансов поразить противника и намного больше шансов выжить что при развёртывании, что при отходе, чем любой другой, даже в разы более тяжёлый корабль.

Что кораблю хорошо, то экраноплану отлично!

А что современному боевому кораблю делает хорошо? Во многом установки вертикального пуска. И с «Луня» УВП буквально снимут проклятье: наклонные ПУ не дали реализовать важнейшее преимущество ЭП перед самолётами — грузоподъёмность, и ещё обрекли «Лунь» на почти полную невозможность дать сдачи авиации противника, только удирать и уповать на помехи да крепость конструкции. Потери в аэродинамическом качестве и малозаметности на этом фоне — так, мелочи.

Какая грузоподъёмность? Дело в том, что 60 тонн ракет, пусковых установок и РЛС — это не предел для «Луня». КМ с той же взлётной тягой и всего на 15–20 процентов бОльшей площадью крыла имел максимальный взлётный вес на 160 (сто шестьдесят) тонн больше, чем «Лунь» — 544 тонны против 380-ти! Но даже если полностью игнорировать 160 тонн, то резерв всё равно был, ведь, по мнению людей, служивших на экранопланах и испытывавших их, ЭП были сильно перетяжелены «благодаря» внутреннему оборудованию:


Так что, поделив эти цифры на два (да хоть на три, не моё же!), всё равно получаем весьма существенный прирост грузоподъёмности ЭП.


А вообще 40 тонн из этой разницы позволили бы поднять, к примеру, ещё четыре «Москита» с ПУ и восемь тонн горючего или полностью ЗРК «Кинжал» 3К95 на 24 ракеты, что уж о 80 тоннах говорить…

Вот только три спаренных ПУ КТ-215 с дефлекторами закрывали почти весь корпус «Луня», и не то что увеличение, а даже сокращение их числа до двух не позволило бы разместить что-то более серьёзное, чем малокалиберная артиллерийская установка, из-за воздействия реактивной струи стартующих ПКР.


Но как всё меняется с размещением УВП, ведь корпус-то практически пустой! При этом УВП выступали бы вверх из корпуса на те же три, ну, четыре метра, что и горбы наклонных ПУ. Но чего не было, того не было…

Зато нынешние УКСК и морские ЗРК с вертикальным пуском ракет прекрасно вписываются в корпус «Луня», уж точно лучше, чем в обычные малые корабли. И даже если учитывать только имевшиеся 50 тонн на ракеты и ПУ, то они позволяют установить ЗРК «Штиль-1» (25 тонн — 12 ракет) или условный морской «Тор» (15 тонн — 8–16 ракет), к ним АК-306 (1,1 тонны) и разместить 6–8 «Калибров» любого назначения или 5–7 «Ониксов». Даже с исходными зарезанными характеристиками экраноплан с УВП выходит на недосягаемый для сопоставимых по тоннажу кораблей уровень!



Приведённый же к нормальному состоянию «Лунь» мог бы нести до 16 ячеек УКСК в один ряд с полноценным ПВО самообороны, причём не в ущерб обитаемости. Если же в ячейки можно будет ставить ЗУР, как в анонсируемой УКСК-М или американской Мк41, то ПВО ЭП вполне может стать эшелонированной.


Бонусом стало бы снижение радиолокационной заметности, которой при создании «Луня» совершенно не заморачивались, и улучшение аэродинамики, причём без каких-либо специальных мероприятий — просто за счёт смены впечатляющей гребёнки ПУ а-ля крейсер пр. 1164 на аккуратный однорядный хребет.

Но и отказываться от специальных мер для снижения заметности было бы глупо, полезная же вещь. Меры эти обычные по нынешним временам — радиопоглощающие/прозрачные (РП/П) покрытия и обшивка, а также подбор геометрии.

Экраноплан в этом плане намного более благодарный объект, чем самолёт, благодаря сверхмалой высоте полёта, большому запасу грузоподъёмности и терпимости к аэродинамике. Однако более сложный, чем малый НК, в первую очередь из-за огромного киля, к тому же образующего со стабилизатором прямой угол, во вторую — из-за сопряжения крыла с корпусом, тоже под 90 градусов, и в третью — из-за площади крыла и стабилизаторов.

С парой «корпус-крыло» всё довольно просто — небольшой развал бортов наружу для сохранения внутреннего объёма в сочетании с РП-покрытием крыла. Всё крыло может при этом оставаться металлическим, а корпусу на большей части высоты не потребуется покрытие.

Стабилизатор уже потребует более серьёзного применения РП/П материалов, и желательна, если это не повредит аэродинамике, его небольшая отрицательная V-образность, как у F-4 «Фантом», только с верхним расположением. Это, помимо ухода от прямого угла с килем и уменьшения ЭПР в верхней полусфере, уменьшит мёртвую зону обзорной РЛС. Металлической может оставаться нижняя плоскость стабилизаторов.

Киль — самый заметный элемент, а значит, потребует наибольшего использования РП/П материалов, причём не в ущерб прочности и массе. Но большая ширина позволит спокойно использовать металл в основе набора, и, соответственно, стоимость не выйдет чрезмерной.

Эти меры позволят тяжёлому экраноплану иметь сопоставимую с современными малыми кораблями/корветами ЭПР.

Оснащение экраноплана убирающимися подруливающими устройствами/водомётами с электродвижением (400–500 л.с.) полностью решит проблемы экономичности и шумности малого (10–12 узлов) хода. Благо место под генераторы есть, и речь вовсе не о двух ВСУ по 40 кВт, а то, что они должны быть под керосин, — это само собой.


Но идеальным решением был бы вообще перевод двигателей на дизельное топливо, благо газовые турбины, в т. ч. авиационные, спокойно это позволяют.

Размещение самого лёгкого, вертолётного класса, ГАК с ОГАС или БуГАС перекроет даже гипотетическую вероятность успешной торпедной атаки по ЭП на воде. С учётом малочисленности экипажа, около 20 человек на всё, получается настоящая машина морской войны!

Кстати, 20 человек экипажа — это половина от требуемой численности экипажа для МРК пр. 22800, никак не более сильного, чем гипотетический модернизированный «Лунь». Неплохое подспорье для декларируемого сбережения людей…

Не «Калибром» единым…

То, что благодаря УВП из и так неплохого получится мощнейший ударный корабль ближней морской зоны, причём благодаря ходу и полноценной ближней ПВО намного более живучий, чем простой катер/МРК, думаю, очевидно.

Но не совсем очевидно то, что резкое увеличение числа и номенклатуры ракет выводит ударный ЭП на пограничное состояние между тремя классами кораблей, лишь с изменением состава радиоэлектронного вооружения.

Ударный МРК ладно, но что ещё за два класса? Держитесь крепче, а ещё лучше присядьте! Шутка. Эти классы: корабль-арсенал и корабль ПВО.

Корабль-арсенал — это МРК вообще без изменений, кроме ракет, и возможный порядок его действий примерно таков: «Лунь» догоняет отряд кораблей и, дозаправившись от судов снабжения, а то и боевых кораблей, следует под вспомогательными моторами или на малой тяге на некотором удалении от ордера, или скачкообразно перемещается по курсу ордера. К слову, в своё время КМ вполне дозаправлялся в море, правда, не на ходу, но на то макет.


Имея автоматизированную связь с кораблями отряда и по их ЦУ, экраноплан при необходимости применяет оружие, будь это ЗУР, ПКР или ПЛУР. По исчерпанию автономности или своего боекомплекта ЭП уходит к ближайшему пункту базирования, где пополняется и, возможно, меняет экипаж.

Таким образом, даже пара сменных ЭП, не говоря о большем количестве, позволит или сохранить кораблям несколько десятков своих ракет, или не остаться беззащитными при своих пустых погребах. И это может стать решающим преимуществом, особенно при отражении торпедных атак, ведь, к примеру, противолодочные торпеды и противоторпеды комплекса «Пакет-НК» не взаимозаменяемы, а сам комплекс практически не перезаряжаем в море из-за большой массы снаряженного ТПК.


Причём так действовать можно, при наличии дозаправки, конечно, на полной дальности хода от пункта базирования, а это дальняя морская зона!

Корабль ПВО в исполнении «Луня» потребует размещения развитых, в дополнение к РЛС «Позитив», средств обнаружения воздушных целей, место и вес для этого даст РЛК «Минерал». Вместе с оснащением дальнобойными ЗУР это позволит «Луню-ПВО» не просто участвовать в обороне кораблей или судов, что очевидно, но и поработать на расчистке воздушного пространства над морем, там, где затруднено применение своих истребителей!

На дальности в 500 миль (926 км) у истребителя есть всего час-полтора на патрулирование, у ЭП же, кроме возможности 5-суточного дрейфа, останется топливо не только на обратный путь, но и на патрулирование малым ходом или на 250-мильный рывок в произвольном направлении.

Выход «Луня-ПВО» в район патрулирования может выглядеть так: вылет наших истребителей совпадает со временем выхода ЭП, и к окончанию патрулирования, с активным использованием РЛС и демонстративным уходом самолётов, их скрытно подменяет экраноплан, только на воде, а не в небе.

Скорость даст «Луню-ПВО» выйти на рубеж необнаруженным спутниками разведки, а использование пассивных средств радиолокации позволит засекать радары вражеских самолётов и БПЛА до обнаружения ими ЭП, а это до 300–450 км, и внезапно применять по ним дальнобойные ЗУР, вплоть до 40Н6Е (350 км). Налицо возможность организации засады ПВО силами одного малого корабля.


Само собой, размещение ОЛС для обнаружения неизлучающих целей на дистанции до 20–40 км и, разумеется, при необходимости, активный радиолокационный поиск.

При необходимости или малейшем подозрении на обнаружение ЭП сможет активно и безнаказанно пользоваться РЛС на излучение, ведь его скорость даже в водоизмещающем режиме позволит быстро покинуть угрожаемый район, впрочем, это нужно выполнять и после прохода разведывательных ИСЗ противника.

Таким образом, ЭП в течение 5 суток сможет прикрыть пассивными средствами район площадью до 380 тыс. кв. км (при дальности обнаружения 350 км), а активными средствами по воздушной цели на высоте 150 м (нижняя типовая высота патрулирования самолётами БПА) — не менее 14,5 тыс. км (при дальности 68 км), причём имея возможность прослушивать море ГАС, пусть и лёгкими. Авиация такое дежурство если и потянет, то сожжёт многие сотни часов ресурса и ещё больше тонн горючего.

Надводный корабль, способный на что-то подобное, а это означает класс не ниже фрегата, не сможет быстро и скрытно от ИСЗ занять позицию, но что намного хуже, он при угрозе обнаружения не сможет быстро покинуть район, что чревато ударом даже с вертолётов аналогами ПКР Х-35, не говоря об авиации.


Ну и к этому разнообразию добавлю малый танкер, совершенно нелишнюю единицу вообще, а для обеспечения действий малых кораблей, даже обычных надводных, в особенности. Таким же нелишним может стать и носитель безэкипажных аппаратов, особенно подводных. Или патрульный с архитектурой «Луня», но размерностью «Орлёнка».

Впрочем, все эти подклассы и прочие засады ПВО — всего лишь мои умствования. Но вот использование экраноплана как малого корабля ПЛО — это уже не умствование, это очень серьёзный довод в пользу возрождения в России боевых экранопланов.

Дело в том, что в пределах ближней морской зоны (БМЗ) и несколько далее ЭП способен, пусть и не во всём, подменить самолёт ПЛО и будет на голову выше любого корабля ПЛО, если тот не несёт противолодочные вертолёты, конечно, но ведь там уже совсем другая весовая категория.

Слабоват, но не безнадёжен

Да, «Лунь» 80-х гг. значительно уступает самолётам ПЛО в дальности полёта, принципиально в высоте полёта и непринципиально в скорости полёта, но при этом значительно превосходит в полезной нагрузке и многократно — по времени нахождения в районе поиска.

В ближней морской зоне дальность полёта как таковая не нужна, но позволит самолёту обследовать магнитометром и другими неакустическими средствами бОльшую площадь моря, чем экраноплан. Возможность пятисуточного нахождения и патрулирования малым ходом в районе поиска у «Луня» против, например, 17 часов (с дозаправкой) у Ту-142 лишь отчасти компенсирует это преимущество.

Высота полёта даёт увеличение радиогоризонта, который важен для обнаружения надводных целей, вот только ПЛ к ним не относятся. Конечно, есть выдвижные устройства ПЛ, но они обнаруживаются на дальностях значительно меньших (15–40 км), чем позволяет радиогоризонт самолёта хоть на какой высоте, а ещё есть дальность радиообмена с радиогидроакустическими буями (РГАБ), которая ограничена примерно 80-ю километрами также с любых высот.

Очень мало кто принимает во внимание, что именно РГАБ, как основное средство поиска ПЛ авиацией, не позволяют считать противолодочные самолёты всепогодными. Ведь даже наиболее продвинутые буи имеют ограничение по волне в лучшем случае в 5, а скорее по верхней границе 4-х баллов.

У самолётов ПЛО, кроме, пожалуй, Ту-142, есть важное преимущество перед НК — малая акустическая заметность для находящихся на глубине подлодок. ЭП, конечно, летит на сверхмалой высоте, но смею предположить, что за счёт развитого капотирования моторов, небольшой их тяги на крейсерском ходу, удлинённых сопел и экранирования звука низкорасположенным широким крылом вполне может быть таким же малозаметным, как и самолёт на типовых ста пятидесяти – трёхстах метрах. До момента посадки на воду, причём с применением поддува под крыло, само собой.

На крейсерской скорости в 705 км/ч Ту-142, конечно, быстрее «Луня», а вот Ил-38 уже и не особо: 456 километров против 440. Так что «Лунь» не слишком опоздает на место службы, особенно с учётом удаления аэродрома от береговой линии.


Осталась способность современных самолётов ПЛО обнаруживать при помощи РЛС субмарины в подводном положении по «стоячей волне», но доступна ли она нашим самолётам и доступна ли вообще при заметном волнении?

В общем, в чисто авиационном смысле экраноплан не слишком убедителен в сравнении с самолётом ПЛО, хотя и способен выполнять многое, что может самолёт, но ведь «Лунь» — это корабль, а значит, может то, что самолёту недоступно.

Может всё, потому что корабль, и кое-что сверху, потому что крылатый

Вот, к примеру, комплекс противолодочных средств такого корабля, как МПК на подводных крыльях проекта 1145(1) полным водоизмещением 475 тонн, признаваемого специалистами самым эффективным кораблём ПЛО прибрежной зоны благодаря большой скорости хода:

ГАК «Шексна» для пр. 1141 весом 28 тонн, из них вес ОГАС с контейнером, подъемно-опускным устройством, кабелем и кабель-тросом на 150 метров погружения 15,6 тонн.

Или цифровой ГАК «Звезда М 1-01» 1988 г. для пр. 1145, весивший уже около 16,5 т (в комплекс входила стойка аппаратуры для приёма и обработки данных с РГАБ).


Из вооружения: две ПУ перспективного на тот момент противолодочного комплекса «Медведка» с восемью ракетоторпедами длиной 5,8 м и общим весом в 19 тонн, или два ТА ТР-244 с восемью торпедами СЭТ-72 калибром 400 мм, длиной 5 м и общим весом около 12-ти тонн.


И вот «Лунь» в исходном, урезанном по взлётной массе варианте, без «Москитов», само собой, вполне бы мог поднять всё это, причём с запасом по весу от 5 до 25 тонн. А запас этот потратить на ПВО и/или на всякое прочее, вроде набора в несколько сотен тяжёлых РГАБ или, если удариться в экзотику, систему обнаружения кильватерного следа (СОКС).

В общем, физическая возможность размещения на ЭП корабельных средств поиска и уничтожения ПЛ противника есть, остаются технические и тактические нюансы вроде того, что ставить — торпеды, ракетоторпеды или всё вместе, куда ставить ТА, какие — фиксированные или поворотные, как применять ГАК — через шахты в днище или лацпорты в борту и т. п.



Теперь об использовании экраноплана как надводного противолодочного корабля. Разумеется, ЭП способен применять ГАК разного типа как на стопе, так и на всех допустимых для них скоростях хода, а значит, вполне способен к несению противолодочного дозора.

Однако такой способ поиска малоэффективен против современных ПЛ и заметно нивелирует главное преимущество ЭП — скорость. Особенно с учётом того, что ПЛ, и не только атомные, имеют значительное преимущество в дальности обнаружения перед НК и, соответственно, способны уклоняться от контакта.


Намного более эффективным для экраноплана выглядит циклический, он же скачкообразный, он же дискретный способ поиска ПЛ. Суть его состоит в скоростных перемещениях на полтора-два радиуса действия ОГАС и кратковременных остановках для задействования ОГАС в эхопеленгационном (активном) одиночным кораблём или комбинированным шумопеленгационном (активно-пассивном) режимах при действиях парой – отрядом.

Налицо явное сходство с действиями противолодочных вертолётов, откуда и неофициальное название «вертолётный», но этот способ успешно опробован для МПК на подводных крыльях и позволяет буквально загонять даже АПЛ противника, особенно при действиях парой/отрядом, что решительно недоступно для обычных МПК, даже на максимальных ходах.


Способность «Луня» к взлёту на 5-балльной волне на скорости в 100–120 узлов даёт уверенность, что на глиссирующем режиме на этой, а тем более меньшей волне, 30–50 узлов он вполне выдаст. Так что при выполнении скоростного поиска ЭП вовсе не обязательно каждый раз взлетать и садиться, соответственно, и расход топлива будет вменяемым, особенно с учётом того, что при полноценном взлёте значительная часть тяги уходит на поддув крыла.

Возможно, экономичность и мореходность ЭП на больших ходах будет несколько ниже, чем у КПК, однако это компенсируется тем, что примерно до тридцати узлов у глиссирующих кораблей есть преимущество над кораблями с ПК, связанное с заметным лобовым сопротивлением погружённого подводного крыла до выхода на режим. И экраноплан может уверенно идти в этом диапазоне скоростей, не изматывая экипаж и экономя топливо.

Благодаря этому и ещё тому, что в отличие от МПК ПК, у экраноплана нет помех в виде крыльевого устройства и загромождённой кормы, экраноплан помимо ОГАС может применять и БуГАС, в том числе и с гибкой протяжённой буксируемой антенной, вплоть до предельно допустимых скоростей буксирования. В общем, можно уверенно считать, что ЭП, как корабль, имеет заметные преимущества над противолодочным кораблём на подводных крыльях.

Но ведь экраноплан — летающий корабль, что даёт ему не просто преимущество, а ультимативное превосходство. ЭП намного быстрее, на бОльшую дальность и при этом достаточно скрытно выйдет к месту поиска, попутно ведя поиск магнитометром или иными неакустическими средствами обнаружения. Прежде чем приступить к поиску ПЛ противника с воды, экраноплан может скрытно выставить барьер из РГАБ.


Наконец, по исчерпании боезапаса, ЭП очень быстро, в пять и более раз быстрее, чем любой надводный корабль, может вернуться в базу и пополниться.

Очевидно, что ЭП ПЛО превосходит любые надводные противолодочные корабли, не оснащённые вертолётами ПЛО, но в определённых условиях ЭП будет эффективнее и авиации ПЛО.

Разберу это утверждение на примере действий по проверке отсутствия слежения за РПКСН для обеспечения боевой устойчивости стратегических ракетоносцев.

Подобное мероприятие в противолодочной авиации называлось «Лисичка», и суть его заключается в постановке линии РГАБ на маршруте РПКСН в определённом месте и в контрольное время. Если после прохода нашей лодки (примерно через 15–20 минут) срабатывает буй, значит, за нашей лодкой ведётся скрытое слежение. Со слов специалистов, с 1983 до 1990 года около 80 % авиационных вылетов на «Лисичку» приводило к обнаружению иностранной ПЛ.

Схожим образом могут действовать ПЛ и НК, но без постановки барьера, и позицию занимать им придётся сильно загодя для сохранения скрытности.

Экраноплан, выставив с воздуха в месте предполагаемого контакта барьер РГАБ, может сесть на воду на удалении, обеспечивающем скрытность посадки от ПЛ, но не препятствующем радиообмену с буями. Удаление это, при использовании только антенн на киле ЭП, может достигать 17–20 км, чего может не хватить для соблюдения скрытности, однако уже применение простейшего привязного дрона-антенны с высотой подъёма в 300 м обеспечит связь с буями на 60–70 км.


Пока отличий с действиями самолёта ПЛО немного, но всё меняется с обнаружением ПЛ противника.

ЭП, даже одиночный, прибыв на место контакта, за 15–20 минут садится, немедленно уточняет положение ПЛ вероятного противника эхопеленгацией и начинает активное преследование, которое способен осуществлять, как уже понятно, длительное время. Такое преследование со звуковыми посылками, а то и со сбрасыванием взрывных источников звука, как действовали корабли ПЛО США против наших подлодок во время Карибского кризиса, вынудит ПЛ вероятного противника не просто отказаться от слежения за нашим РПКСН, а вообще уходить из района, даже если это не территориальные воды России. Плюс эти действия дадут понять нашей лодке, что она была обнаружена противником.

Самолёт в мирное время не может обеспечить сколько-нибудь длительное преследование обнаруженной субмарины как по остатку топлива, так и по расходу РГАБ, а значит, не может заставить её прекратить слежение, пусть уже и не скрытное, за нашим РПКСН и тем более покинуть район. В лучшем случае самолёт сможет передать контакт сменщику.

Ко всему прочему, даже в ходе описанного мероприятия экраноплан с воды на малом ходу спокойно может подобрать отработавшие РГАБ чем-то вроде устройства Фултона, значительно снизив тем самым расходы. Потому что при поиске и удержании контакта с лодками вероятного противника основной статьёй расходов были вовсе не горючее и ресурс, а расход РГАБ, доходивший до 20–30 штук в час.

Соответственно, спасаемые РГАБ могут быть намного более продвинутыми, чем в настоящее время, например, со спутниковой связью и более ёмкими батареями, вплоть до малогабаритных БЭК, а это может означать и новые тактические приёмы, и значительные улучшения поисковых возможностей.


Но всё вышесказанное вовсе не означает противопоставление экранопланов авиации, наоборот, связка экраноплан – самолёт или БПЛА будет идеальной, по крайней мере в ближней морской зоне, а может и далее.

В этой связке ЛА осуществляет патрулирование района с использованием дистанционных способов обнаружения ПЛ, и не важно, РЛС это, магнитометр или лазер, или их комплекс. А экраноплан работает по вызову, из района ожидания, осуществляя более предметный поиск и воздействие, ведь в отличие от любого надводного корабля, он может прибыть на место предполагаемого контакта с минимальной задержкой.

Такое взаимодействие позволит ЛА, оставив минимум РГАБ и противолодочного оружия на всякий случай, либо вообще избавившись от них, увеличить время патрулирования, в случае с БПЛА, значительно.

Манёвр, заводы и психология

Ну всё, дело к завершению статьи. Остались самые общие, но, возможно, основополагающие вопросы.

Производство

ЭП строился и может строиться на кораблестроительных заводах. Все технологии отработаны уже более чем полувековым опытом строительства в СССР/России алюминиевых сварных кораблей и судов на подводных крыльях. Малыми сериями суда строятся и поныне, так что вопрос стоит в масштабировании производства, а не в воссоздании технологии.



ЭП с архитектурой 903 проекта отличаются тем, что для поддува под крыло на взлёте и марша используются одни и те же двигатели, в двух высокорасположенных пилонах, не связанных с крылом. Это означает, что провести ремоторизацию любыми подходящими по тяге двигателями, путём замены всего пилона, будет достаточно просто, причём просто даже для уже построенного корабля.

Более того, при избытке тяги можно уменьшить число двигателей, и, что важнее, наоборот. А это означает, что на ЭП можно использовать двигатели, уже не подходящие по характеристикам для авиации, сохранив их производство, к примеру. Думается, что это неплохой аргумент в пользу ЭП.

В дополнение хочу поблагодарить комментатора Андрея — «Андрей из Челябинска», за то, что он убедительно доказал мне, что даже удвоение числа даже абсолютно новых двигателей для ЭП по сравнению с самолётом вовсе не повысит стоимость ЭП на 50 %, максимум на 15–20 %.

Межтеатровый манёвр

Для Военно-морского флота нашей страны межтеатровый манёвр кораблями всегда был очень слабым местом, а в военное время часто ещё и бессмысленным из-за потери времени или попросту невозможным. К тому же для малых кораблей такие переходы и в мирное время очень тяжелы по автономности и мореходности.

Однако, используя внутренние водные пути, провести малые корабли из Чёрного моря в Белое, минуя Средиземноморье и Атлантику, и наоборот, возможно.

Впрочем, без демонтажа мачт и части радиолокационного вооружения, из-за ограничения по высоте пролётов мостов, даже МРК не обойтись.

Для ЭП вроде бы всё выглядит ещё хуже — кроме демонтажа РЛС воздушного обзора и стабилизатора, придётся отстыковывать как минимум одну консоль крыла, из-за ширины шлюзов.

Однако, по крайней мере теоретически, ЭП способен совершить этот переход без таких мучительных процедур. Дело в том, что гражданский вариант 903-го пр. – «Спасатель» имел штатный режим «Поисковый» — длительный полёт на трёхсотметровой высоте. И есть упоминания о том, что «Лунь» для проверки расчётов выполнял такие полёты.

А это означает, что без боекомплекта и с неким минимальным запасом топлива «Лунь» вполне мог бы выполнять подскоки на несколько сотен километров для преодоления «узких/низких» мест. Двигаясь на удобных участках маршрута в режиме глиссирования.

Повышенным расходом топлива можно пренебречь даже просто ради скорости, к тому же это гарантированно компенсируется исключением затрат на монтаж/демонтаж. В этом случае ЭП будет выглядеть намного предпочтительнее надводных коллег.


И уж тем более возможен переход по Севморпути в навигацию, да ещё и почти с авиационной скоростью, не более чем за двое ходовых суток. Если принять запас крейсерского хода в 2500 км, то для перехода Североморск — Владивосток понадобится 4–5 заправок от заранее выдвинутых танкеров или с берега.


Но это так, не вопросы, а вопросики. Гораздо более животрепещущими вопросами для нежелающих возрождения экранопланов в России являются: «Почему перестали у нас?» и «Почему не делают у них?». Хотя даже для нейтрально настроенных, не говоря о сторонниках, с первым вопросом и частью второго всё обычно понятно, стоит лишь чуть напрячь память и привязать эти вопросы ко времени.

В СССР замедлили, но не прекратили развитие темы боевых экранопланов из-за переброски средств на постройку АПЛ и авианосцев.

А в «новой» России перестали заниматься боевыми экранопланами ровно по тем же причинам, по каким перестали заниматься сверхзвуковыми СВВП, малыми самолётами ДРЛО, модернизацией противоминной и противолодочной обороны, уж не говоря о микроэлектронике, космонавтике, гражданском авиастроении и прочих авианосцах. Да даже эсминцами перестали заниматься.

По причинам непонимания интересов России, по причинам противоречия интересов России и интересов собственных карманов и по причинам соблюдения интересов «стратегических партнёров» России лицами, принимавшими решения в те, да и более поздние годы. Недостаток финансирования как таковой тут даже не на третьем месте.

Такой аргумент против экранопланов, как техническая и военная прозорливость чинов, отвечающих за развитие флота России, ныне просто смехотворен.

Второй вопрос несколько сложнее и может быть разделён на две части

В общем, те же США занялись темой под влиянием СССР, и это хорошо заметно по разнообразию проектов энтузиастов до обнаружения КМ и последующего почти полного единодушия в облике эскизов от ведущих фирм после обнаружения КМ и начала проработки концепции «Стоузловый флот».


Последующее охлаждение к концепции объясняется:

• настоящей, а не приписываемой Алексееву гигантоманией проектантов и соответствующей дороговизной разработки, в сочетании с практически непроверенным в США режимом полёта;
  
• переброской средств флота на программу строительства атомных авианосцев;
  
• не в последнюю очередь неторопливостью в постройке советских ЭП;
  
• ну и отсутствием места для малых кораблей в концепции применения флота.

А несколько позже США вообще отказались от продолжения серийной постройки уже разработанных образцов, вроде «Си Вулфов», В-2 и прочих. Что уж говорить о множестве незаконченных перспективных военных тем с намного большими вложениями, чем для ЭП, типа «Команчей», А-12, «Абрамс» Блок-III, ADATS, FOG и пр. Не стало стимула.

ЭП не разрабатывались (эскизы не в счёт) и не строились в тех странах, которые себе могли это позволить, потому что с 90-х годов эти страны вообще отказались от малых боевых кораблей. Всё-таки 500–1000-тонные корабли мало годятся для действий за океаном, у чужих берегов, а именно такие безоглядные действия стали возможными для США и их основных сателлитов благодаря гибели СССР.

Так что современные флоты ведущих стран не включают в свой состав корабли водоизмещением меньше, чем 1500–2000 тонн, за редким исключением, в виде патрульных кораблей с ограниченными возможностями.

Нет, ну можно натянуть сову на глобус и обеспечить снабжение с передовых плавбаз горючим и даже боеприпасами, но это будет уж слишком переможно. При наличии-то кораблей океанской зоны.

Те же страны, что нуждаются в малых кораблях, даже обычные НК часто не могут разработать и построить, что говорить об ЭП.

Это первое практическое, так сказать.

Теперь второе — психологическое

Страны, да что уж там страны, конкретно США, которые способны разработать и построить тяжёлый экраноплан, не могут позволить себе этого просто так. Дело в том, что архитектура 903 проекта — единственная, что может обеспечить эффективное использование экрана и приемлемые мореходные качества по нахождению на воде, прочности и по взлёту/посадке, при вменяемой тяговооружённости.

Уверен, что повторение «Луня» американцами маловероятно, ведь это будет означать безусловное признание приоритета СССР/России.

Но ЭП, хотя бы транспортный, им интересен, иначе откуда все эти современные концепции, представленные в США? И то, что по сути это либо банальные летающие лодки с мизерной возможностью использования эффекта экрана, либо летающие крылья без возможности поддува под крыло, а значит, никакой мореходностью по взлёту, лишь подчёркивает, что американцы не идут на повторение «Луня». Возможно, пока.

И это если забыть о требованиях к возможности полёта на 3,5-километровой высоте, да ещё и с грузом, когда с корабельной прочностью придётся попрощаться.


Остался Китай. Мастера копирования, но если присмотреться, то из советского/российского они копируют только готовые серийные образцы, попавшие им прямо в руки либо вживую, либо с технологиями. А вот общие решения, если не удалось разжиться живым образцом, китайцы предпочитают брать западные. Это видно что по самолётам с вертолётами, что по флоту. Сами на постройку тяжёлого ЭП китайцы не решатся, но если я ошибусь, то это только добавит моего уважения к Поднебесной.

На этом всё, но ещё раз напомню, что за тему боевых экранопланов я взялся не потому, что их фанатик, а только от того, что их противники слишком много недоговаривают, или не знают, или искажают, или банально недодумывают.


Источники
igor113.livejournal.com
И. В. Качанов Ю. П. Ледян М. К. Щербакова «КОНСТРУКЦИЯ БЫСТРОХОДНЫХ СУДОВ. ЭКРАНОПЛАНЫ»
Н. В. Чекрыжев «САМОЛЕТ АН – 124. КОНСТРУКЦИЯ ФЮЗЕЛЯЖА И КРЫЛА»
Жуков В. И. «ОСОБЕННОСТИ АЭРОДИНАМИКИ, УСТОЙЧИВОСТИ И УПРАВЛЯЕМОСТИ ЭКРАНОПЛАНА»
Маскалик А. И. Нагапетян Р. А. Иваненко В. В. Бутлицкий А. Г. Томилин В. В. Лукьянов А. И. «ЭКРАНОПЛАНЫ: ТРАНСПОРТНЫЕ СУДА XXI ВЕКА»
Дмитриев Г. С., Костриченко В. В., Леонов В. В., Машенский С. Н. «СОКОЛИНАЯ ОХОТА (МАЛЫЕ ПРОТИВОЛОДОЧНЫЕ КОРАБЛИ ПРОЕКТОВ 1141 И 11451)»
Ю. В. Апальков «КОРАБЛИ ВМФ СССР. ТОМ II. УДАРНЫЕ КОРАБЛИ. ЧАСТЬ 2. МАЛЫЕ РАКЕТНЫЕ КОРАБЛИ И КАТЕРА»
Э. Н. Гарин «Конструкция корпуса судов на подводных крыльях»
«ОБЗОР ГИДРОМЕТЕОРОЛОГИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ В СЕВЕРНОЙ ПОЛЯРНОЙ ОБЛАСТИ», 2022
esimo.oceanography.ru (Единая государственная система информации об обстановке в Мировом океане)
«Противолодочная борьба. Взгляд из СССР»