Про русского стрельца, удалого молодца

В наш век, который можно смело назвать порою искусственного интеллекта, данное явление очень плотно входит в обиход пишущей братии. И если раньше дело не заходило дальше рисования картинок к текстам, то сегодня весьма приличная масса публицистов клепает тексты с помощью ИИ и даже этого не скрывает.

Есть, конечно, смысл: человек при всем желании и рвении не в состоянии накидать текст на 3-4 листа за 5 минут. А ИИ может. И потому некоторые ранее интересные каналы публиковали статьи раз в два-три дня, то теперь шарашат со скоростью ранее недоступной. Правда, не особо заботясь о качестве.



Главное отличие ИИ от человека – он вообще не заморачивается. Если человек при помощи логики хотя бы пытается отличить нормальную информацию от откровенной лажи, то ИИ это не надо. Он просматривает ряд источников, делает микст – и вуаля! И сегодня можно прочитать такое, от чего волосы уже не встают дыбом, а опадают осенними листьями. Впрочем, это возможно и возрастная реакция, но факт: ИИ способен намутить не меньший бред, чем человек, а даже и более впечатляющий.

Попалась мне на одном канале такая статья. Про русских стрельцов. И от прочтения сложилось впечатление, что для написания статьи в ИИ загнали весь фильм «Иван Васильевич меняет профессию», такими гротескными персонажами выглядели стрельцы. В целом было весьма неприятно: этакие замшелые и отсталые вояки, которых, слава Петру Алексеевичу, который Первый, разогнали за полной профнепригодностью.

Ну действительно, кому нужны такие формирования, у которых может в любой момент выбить предохранители, и они с марша вернутся обратно, чтобы устраивать очередной переворот? С криками «Живьем брать демонов!».


Этакие дурачки с бердышами, темные, неграмотные и все в таком духе. И потому Петр Первый их и разогнал. Об этом даже российские школьные учебники истории пишут.

Однако тут сразу есть нюансик: а разогнал ли?

Да, конечно, на совести стрельцов не один бунт. Но здесь важнее то, что бунты и перевороты практически были успешными! То есть люди-то были обучены должным образом и воевать, а главное — думать и планировать. Солдафоны солдафонами, но если посмотреть в историю, то 90% переворотов в мире на совести военных. И именно по этой причине Цезаря ножиками затыкать много ума не надо, а вот императора или президента сковырнуть — дело более хлопотное, и чем дальше по ветке истории, ближе к нашим дням, тем это дело всё более сложное.

Так что люди в красных (а в красных ли?) кафтанах с бердышами — это было явление несколько более интересное, чем толпа с «Живьем брать демонов!». Да, второй раз цитирую прекрасную комедию, но весь дело в том, что комедия комедией, а в обиход вошло, и даже в учебники прописалась эта, мягко говоря, дурь.

Итак, стрельцы. В нашем случае «стрельцы огненного боя», потому что до них были другие стрельцы, которые стреляли из луков. Затем им на смену пришли пищальщики, то есть стрелки «огненного боя». И уже на их базе Иван Грозный начал создавать стрелецкое войско.

Мысль была вполне: вместо шаткого ополчения создать фактически профессиональное войско, наделить его благами и льготами – и голова не болит! Здесь Иван IV вообще очень красиво поступил: он не просто создал боевые единицы, он создал в 1550 году очень интересную систему.

Первых стрельцов набрали из опытных пищальников и свободных посадских. Причем – выборно, то есть, стрельца либо «народно» отправляли и за него ходатайствовали там, откуда он прибывал на службу, либо он должен был представить от 5 до 8 поручителей-стрельцов уже действующего состава.

(Тут сразу вспоминается книжный шевалье д’Артаньян, которые ехал в столицу с рекомендательным письмом, но по глупости его утратил. И потому вместо мушкетеров должен был до особого распоряжения прозябать в гвардии)

Таким образом набрали аж три тысячи человек. Шесть «приказов» по 500 человек. Впоследствии появившиеся обычные армейские формирования начали по западному образцу называть полками, а вот стрелецкий так и остались приказами. И командовал приказом голова с заместителями, которых называли, соответственно, «полуголова». Сотниками назначали детей боярских и дворянских, а вот десятники и пятидесятники могли быть избраны и из числе стрельцов. Такой своеобразный социальный лифт 16 века, но под контролем высшей знати.

Жить стрельцам повелели в отдельных слободах. Не ради изоляции, а для того, чтобы они вместе учились воинскому искусству, вместе тренировались, вместе становились единым организмом. Ну и чтобы «в случае чего» не надо было три дня их собирать по домам и квартирам.

В целом, стрелецкая слобода – это предтеча тех самых военных городков нашего недавнего прошлого. То есть, место компактного проживания личного состава военной части, откуда этот личный состав можно было легко поднять по тревоге, вооружить и отправить на выполнение боевой задачи.

В моем городе, 1585 года основания, то есть, всего через 35 лет после царского стрелецкого указа, сохранились на карте улицы Большая Стрелецкая, Малая Стрелецкая, Пеше-Стрелецкая, Конно-Стрелецкая, Конно-Стрелецкий переулок, а в памяти остались Стрелецкая слобода и Стрелецкий лог. Для города-крепости, основанного воеводой Сабуровым для защиты рубежей государства российского, более чем.

По размещению стрельцы делились на:
- стремянных, составлявших особую стражу государя;
- московских, дислоцированных в городе Москве;
- городовых или окраинных, то есть, оборонявших пограничные города, где они составляли гарнизоны совместно с казаками, пушкарями и прочими.

Вернусь к теме того, что Иван Грозный создал систему. Это действительно так, и эта система с изменениями дожила до наших дней. Да, стременные стрельцы стали ФСО, московские стрельцы – ОДОНом имени Дзержинского, ну а городовые… сами понимаете.


Два слова о деньгах.

Очень важный момент: стрельцы стали первыми в истории России, кто получил единообразное обмундирование и стандартное вооружение. Причем, за счет государства, и на очень приличные суммы по тем временам.

Казна выдавала ружья (сначала фитильные, позже — кремнёвые), бердыши, сабли или палаши. Конные части комплектовались лошадьми тоже за счет бюджета. Но конные приказы существовали в меньших количествах, примерно 1 к 6. Но стрелецкая конница имела место.

Жалованье рядовому стрельцу составляло 4-5 рублей в год серебром. Десятник получал 6 рублей, пятидесятник - 7. Командиры — куда больше: сотник мог рассчитывать на 12 рублей, а голова приказа — на все 25.

Плюс далее шло так называемое хлебное жалование. Вот тут начинается полный геморрой, поскольку меры и веса в той России – это отдельное нечто. Потому все очень приблизительно.

Итак, хлебного жалования рядовой стрелец получал по 12 четвертей ржи и овса в год. Четверть ржи – 6,25 пуда, или по-нашему 100 кг. Четверть овса – 6 пудов, то есть, 96 кг. Может, и не годовая норма, но вполне прилично по тем временам. Овес был не для лошадей, его тогда люди ели за всю печаль. И пили.

Плюс еще выдавали к праздникам хлебного вина, но чисто символически. Воину пьянствовать было негоже, в любой момент могли поднять по тревоге.

Много это или мало? В XVII веке на 5 рублей можно было построить нормальный деревянный дом. Но вообще на строительство жилья в своей слободе стрелец из казны получал средства отдельно.

Поселяемый в слободе стрелец должен был построить дом с огородом и необходимыми постройками. Для этого на «дворовую селитьбу» ему выдавалась сумма денег, которая в XVI веке составляла 1 рубль, в первой половине XVII — 2 рубля, а с 1630-х годов — 5 рублей. При переводе на новое место службы имение можно было продать. После смерти стрельца имение сохранялось за его семьёй и передавалось по наследству вместе со службой кому-нибудь из родственников.

Огород – это, сами понимаете, не шесть соток. Под дом и огород могли нарезать до 10 четвертей. Это другая четверть, и бардак здесь еще больший, чем в весовой четверти. Приблизительно четверть – это 0,5 гектара. То есть, на все про все стрелец мог бы получить до 5 га земли. А стрелецкому голове (дворянину или помещику) могли прирезать до 100 четвертей.

В общем, учитывая хлебное жалование, жить можно. Тут, конечно, возникает вопрос, а кто на этой земле работал? Учитывая, что податью эти земли «людей служивых» не облагались, там вполне себе могли работать как родственники, так и арендаторы из числа малоземельных крестьян. Всем было выгодно.

Форма. Форма тоже стоила денег, тем более что ее было много. Шили ее из сукна, московским стрельцам сукно выдавали ежегодно, городовых не так баловали, им выдавали раз в 3-4 года.

И тут у нас миф о красных кафтанах еще нарисовался. В основном, опять-таки благодаря кинематографу. В какой фильм не посмотри – стрелец в красном кафтане, с бердышом и далее по списку.

Нет, красные кафтаны стрельцы носили. Один московский приказ, Юрия Лутохина. А приказ Федора Александрова носил алые. А приказ Федора Головленкова – клюквенные. А Давыда Баранчеева – малиновые. Мелочь, но разница была.

И не только в красный цвет упирались, кстати. Стрельцы Василия Бухвостова и Афанасия Левшина носили кафтаны светло-зеленого сукна, стрельцы Степана Янова – светло-синие, Тимофея Полтина – оранжевые, Никифора Колобова – желтые. И сапоги практически у всех стрелецких полков были желтого цвета.


Ну а самым распространенным цветом стрелецких кафтанов был вишневый. В нем ходили стрельцы приказов Петра Лопухина, Ивана Нарамацкого и Патриарший полк, охранявший церковную верхушку.

Кстати, вот эти цветные кафтаны – это была «парадка», которую носили по праздникам или торжественным случаям. Коронация, крестный ход на Пасху и так далее. В походе же и в бою стрельцы носили полевую одежду — серую или чёрную.

Ну а те приказы, что стояли по окраинам, им вообще цветное сукно доставалось как отдельная форма поощрения. На границе, понятное дело, не до парадов.

Вот вам и «красные кафтаны»…


Здесь было одно исключение: патриаршие стрельцы, форма которых несколько отличалась от общей как кроем, так и цветами. Но личная гвардия московских патриархов и занималась несколько иными делами, эти стрельцы были подобием церковной инквизиции - они занимались розыском и арестами людей, заподозренных в ереси и чернокнижии, а после церковной реформы 1666 года и старообрядцев, отловом пьяных монахов и священников.

Идем дальше. Оружие выдавала казна, но к оружию еще нужен был «припас для бою огневого». Так вот, порох и свинец (пули тогда лил каждый для себя сам) тоже были казенные! В военное время до 2 фунтов пороха и 4 фунтов свинца на человека выдавались, а после окончания боевых действий их надо было сдавать обратно в арсеналы.

И что получилось в итоге? А получилось так, что обут, одет, снаряжен, денег платят, земли дали. Да, немаловажно: от податей освободили. Живи и будь готов по первому зову сам… да, а сыновья уже автоматически в стрельцы записываются со всеми вытекающими. Если только умом не скорбны и телом, как говорится.

Это уже получалась наследственная элита, закрытое сословие со своими слободами, традициями и корпоративной гордостью.

Иван Васильевич умел хорошо продумать, и надо сказать, у него прекрасно все получилось. Практически профессиональное войско, но не наемники, оторванные от земли и служащие чисто за жалование и долю от добычи, а свои, которым было что терять и от которых требовалось только верность и умение воевать.

Воевать стрельцы умели.

Вокруг этого, ожидаемо, наворотили множество глупостей. Позволю себе привести цитату из одного «творения» ИИ:



Вот таким сегодня потчуют на просторах русскоязычного интернета различные ИИ.

Ну конечно, куда там Европе до нас… Там по серости своей про бердыши слыхом не слыхивали. И алебарды им были неизвестны, потому под атакой конницы мушкетеры не жили, потому в терциях вместе с мушкетерами стояли и пикинеры. И своими пиками защищали мушкетеров от конных.

Здесь надо понимать две вещи: экипировку и вооружение, и психологию. Что касается экипировки – все понятно. Чем были вооружены конные бойцы того времени? Правильно, копье/пика и меч/палаш/сабля.

Пика была просто лучшим оружием против конницы. Пикинеры выстраивали стену из стальных жал, напарываясь на которые гибли и кони, и люди. Или не гибли, но останавливались, но об этом чуть ниже. Но главное – пехотная пика, длиной 5-6 метров за счет своей длины не давала применить конному бойцу свое оружие – менее длинную пику. У конных пики были до 3 метров длиной, так что здесь все понятно.


Бердыш же, как ни крути, длиной был чуть более 2 метров. Уставная длина древка – 2 аршина, то есть, 140-150 см (в зависимости от того, какой аршин применялся), да плюс лезвие. Так что да, не более 2 метров. И ничего ты с таким оружием против конницы не сотворишь, как ни старайся: трехметровая пика конника сделает из тебя жука на булавке.

У весьма уважаемого до небес Вадима Викторовича Каргалова, великолепного историка и публициста, к сожалению, покинувшего нас почти 20 лет назад, прочитал в восхитительном произведении «Полководцы: XVII век», что в ходе одного из сражений так называемой «Смоленской войны» или Русско-польской войны 1632-1634 годов, случился под Смоленском неприятный момент:


В общем, лучшее подтверждение того, что в чистом поле стрельцы для конницы были трудной, но вполне посильной задачей.

Но весь интерес вопроса в том, что в чистом поле стрельцы не воевали! Точнее, старались не воевать, потому что это было чревато именно такими, неприятными до смерти последствиями.

А как воевать без защиты конницы или пикинеров?

Сегодня у нас пишут про «инновацию» в виде «гуляй-города». На самом деле «вагенбург» был придуман лет на 100-120 раньше и представлял собой просто круг из повозок обоза армии. И за этим кругом можно было очень даже неплохо отбиваться от конницы противника. Да и пехоте было не очень удобно.

В России с ее степным югом и постоянными проблемами набегов крымско-татарской конницы, переосмысление «вагенбурга» в «гуляй-город» стало не то чтобы спасением, но важным элементом современного на тот момент боя.

Опять же у Каргалова взято: в бою под Добрыничами в 1605 году стрельцы сумели отбить фронтальную атаку польской конницы Лжедмитрия I, открыв массированный огонь из-за возов с сеном и «залп в десять или двенадцать тысяч аркебузных выстрелов… произвёл такой ужас среди поляков, что они в полном смятении обратились в бегство».

Понятно, что залп был не один, и даже не один десяток, но тем не менее: «вагенбург» и огнестрельное оружие свое дело сделали.


«Гуляй-город» был более интересным явлением, заточенным именно под отражение стрельцами атак конницы. Это в первую очередь был «гуляй-обоз» - куча телег или саней в зависимости от времени года, которые везли добротные такие щиты из толстых дубовых досок. При надобности щиты устанавливались на телеги, скреплялись цепями, скобами и веревками, и под их прикрытием очень неплохо отражались атаки крымских татар.


Тут я выше о психологии говорил. Надо уточнить, что речь шла о психологии… лошадей. Европейский рыцарский конь – это была та еще дурмашина, которая воспитывалась с детства. И он был обучен многим вещам, в том числе ношению брони и атакам плотного строя противника.

Крымскотатарский конь – это был просто конь, который умел нести седока, а большего от него никто и не думал требовать. И этот конь реально был не обучен штурму знаний, а именно так обычная лошаденка понимала выросший перед ней «Гуляй-город». Стена. Неприступная и высокая. Повод для паники, заржать, встать на дыбы, развернуться и наступать в обратную сторону.

Очень логично для коня и не очень приятно для всадника.

Учитывая, что доска из дуба, сделанная специально для «гуляй-города», не бралась пулей, про стрелу мы уже молчим, то преимущество перед фургонами «вагенбурга» понятно. А сквозь бойницы можно легко и непринужденно отстреливать конников, а между повозками на земле можно и легкие пушки поставить…

В общем, «гуляй-город» был темой, говоря современным языком.

А что бердыш? Совсем «не торт» или как?


Торт. Очень даже торт. Весь вопрос в том, как его применять. Мы уже сделали вывод о том, что в чистом поле против конницы бердыш был ни о чем. Против пехоты, вооруженной пиками-копьями – тоже.

Но ведь стрельцы воевали не только в чистом поле, это были бойцы-универсалы. Да, с упором на огнестрел, но кто сказал, что стрелец использовал свой бердыш только как подставку, на которую пищаль упереть можно было?


Коротким, но убойным бердышом было очень удобно сражаться на не очень широких улицах тогдашних городов. И вот как раз там, где с копьем ловить нечего, боец с таким оружием мог дать бой как пешему, так и конному, и не скажешь, что без результата. И тут же вспоминаем, что стрельцы не только рубежи охраняли, но и еретиков гоняли, и порядок в столице поддерживали.

Оно и другим городам доставалось, Казань и Астрахань соврать не дадут.

Дальше. А дальше у нас палаш.


Это все-таки вариация меча: недлинный, увесистый, обоюдоострый клинок, да еще и гарда уже более сложная. Конечно, кавалерийские палаши были длиннее, но пехотный тоже хорош в том плане, что универсален был. И проткнуть врага запросто можно, и голову вместе со шлемом развалить. Незатейливо так, без сабельных выкрутасов.

И что у нас в итоге получилось? Профессиональный боец, замотивированный донельзя, неплохо подготовленный и оснащенный для любого вида боя. В поле? Почти без проблем. В городе – запросто. Город взять? Тоже может. Универсал, как есть.

И долгое время система Ивана Грозного работала, как часы. Стрельцы брали Казань в 1552 году, всего-то через два года после Указа, взяли Астрахань в 1556-м, ибо нечего смуту наводить и на государевых людей руку подымать, можно и всего ханства лишиться. Участвовали и весьма успешно во всех войнах XVI–XVII веков, о чем свидетельствовали многие иностранные наблюдатели.
И вот бы жили не тужили, служили, но в 1682 году все пошло не так. Вообще, как считают многие историки, сложился расклад на тот год не очень: и недород, и внезапная и смерть не самого плохого царя Федора III Алексеевича в возрасте 20 лет, что обычно порождало кучу самых нелепых слухов. Но тут еще и стрельцы подключились.

Дело было в нововведениях молодого царя, который начал строить армию «нового строя», по европейскому (польскому) образцу. После формирования этих полков «нового строя» отношение к стрельцам у власти стало меняться. Теперь они рассматривались не столько как элитные военные части, сколько как своего рода городская полиция. Это не могло не вызвать недовольства, поскольку напрямую отражалось на благосостоянии стрельцов. Ну и недород, и, как следствие, уменьшение податей в казну, вызвали задержки жалования стрельцам.

Московские бояре Милославские очень умело спровоцировали стрельцов, и стрельцы закатили бунт, в результате которого очень много именитых дворян из числа бояр и стрелецких командиров расстались с жизнью.


Царевна Софья села на правление, а далее началась Хованщина, от имени назначенного ею стрелецким головой князя Хованского, который начал свою игру, оказывая через стрельцов давление на Софью.

В общем, стрельцы усилиями Хованского поняли, какую силу они собой представляют, стрельцы немного оборзели и начали диктовать условия. Однако, Софья их напрочь переиграла, Хованский был захвачен и казнен, а стрелецкий бунт, оставшись без главаря, угас. Репрессий практически не было, но вот Наталья Кирилловна, мать-регент царя Петра Алексеевича, очень долгое время жила не в Москве, справедливо опасаясь второй раз попасть под раздачу. Слишком много ее родственников было казнено стрельцами.

В 1689 году был недобунт. Это как раз, когда схлестнулись впервые в борьбе за власть Петр Алексеевич и Софья Алексеевна. Тогда стрельцы вообще крайне апатично отсиделись, сделав реверанс в сторону Петра (в смысле, заложив ему сестрицу), и в стрелецкой сфере все было тихо-мирно за исключением того, что главному стрелецкому голове, ставленнику Софьи, Шакловитому отрубили голову. В принципе ни за что, но так получилось.

В 1698 году грянул второй бунт. Пётр I в тот момент был в Великом посольстве за границей, оставив страну на своих бояр-родичей. И ожидаемо, как только государство попало в руки бояр, сразу же произошел бунт.

Положение стрельцов в то время было совсем незавидным. Раньше они были элитой армии, практически янычарами, жили с семьями в столице, занимались промыслами, а теперь их отправили в далекие города. Жалование, как вы уже догадались, платили мало и нерегулярно.

Наверное, это в генотипе у государства заложено: плохо относиться к своим верным защитникам.

Когда полкам, служившим под Азовом, вместо отдыха в Москве было назначено идти на границу Речи Посполитой, началось брожение.

И в результате около 2,2 тысяч стрельцов двинулись в Москву. Когда бояре об этом узнали, они двинули им навстречу 3,7 тысяч человек и 25 пушек. Во главе него встали первый в истории России генералиссимус Алексей Семенович Шеин и генерал-шотландец Патрик Гордон. Оба войска встретились у Воскресенского монастыря 17 июня. Переговоры закончились ничем.

Гордон приказал дать залп поверх голов. Но стрельцы не успокоились, тогда шотландец велел стрелять уже по ним. Стрельцы ответили тем же, и ранили 4 человек. Но следующий залп пушек привел их в замешательство, и стрельцы побежали. Правительственные войска хватали их и брали в плен. Всего восставшие потеряли 22 человека убитыми и 40 ранеными.


Выживших отправили в тюрьмы Воскресенского монастыря, и сразу же началось следствие. А где следствие, там и пытки. Под пытками стрельцы признались, что хотели захватить столицу и перебить бояр, но никто не из них не оговорил Софью. Шеин решил обойтись малой кровью, повесил главных бунтовщиков на месте, а остальных отправил в тюрьмы и монастыри. Всего казнено было до 130 человек. Стрелецкий бунт 1698 года был подавлен.

Но на беду стрельцов, о восстании прослышал находившийся в Европе Петр. Царь страшно разозлился и немедля выехал в столицу. И вскоре живые позавидовали мертвым.

Вернувшись в Москву 25 августа, Петр приказал доставить бунтовщиков в село Преображенское, и вскоре снова запылали пыточные костры. От восставших требовали, чтобы они дали показания против Софьи и вообще выставили царевну тайной организаторшей заговора. Пытали и жен, и родственников стрельцов, а также служанок Софьи. Сама она подверглась допросу, но сказала, что никаких писем на бунт никому не посылала, но ее все равно постригли в монахини и заточили в Новодевичьем монастыре, где царевна Софья умерла в 1704 году.

По разным данным, было казнено 1182 стрельца, ещё 601 — биты кнутом, клеймены и сосланы. Тела казнённых не убирали с площади месяцами как предупреждение.

Но вопреки стереотипу, именно после этого бунта стрельцов не расформировали. Они продолжали воевать. Причем, воевать много более эффективно, чем части «нового строя». Да, именно так: те, чьих товарищей по приказу царя Петра Первого рвали раскаленными клещами и вешали, стойко дрались в огне сражений Северной войны, под Нарвой (1700 год), при Эрестфере (1701 год), при Гуммельсгофе (1702 год). Самое кровавое сражение, в котором отличились стрельцы - битва при Фрауштадте (1706 год), где против шведов сражались саксонские и русские войска и потерпели поражение. Потери были чудовищными, но старые «огненные стрельцы» стояли насмерть, а из 10 батальонов русской пехоты 4 были стрелецкими, в том числе весь Смоленский стрелецкий полк, выбитый практически полностью.

И при Полтаве в 1709 году стрельцы тоже были. Но уже в составе обычных пехотных полков: Ренцелева, Ямбургского, Каргопольского. Их не выделяли особо, они были просто солдатами. Очень опытными, очень стойкими и уже не имевшими прежних привилегий.


Надо отдать должное Петру Алексеевичу, здесь он поступил не в своей манере. Не упразднял стрелецкое войско мановением руки. Он просто прекратил набор новых стрельцов и перевёл старые кадры в полки «нового строя». Последние городовые стрельцы дослуживали где-то до 1720-х годов, а на окраинах империи до середины столетия.

Стрельцы никуда не исчезли. Они просто перестали быть отдельным сословием. И, наверное, что важнее всего - перестали быть угрозой для престола.

Вообще история поучительная, хоть и парадоксальная напрочь. Лучшее войско своего времени, обученное, вооружённое по последнему слову техники, получавшее отличное жалованье и обласканное привилегиями, оказалось одновременно и самым ненадёжным элементом государственной системы. Не без помощи представителей государственной системы, но тем не менее.

Историческая ирония: созданная для охраны и обороны власти гвардия, а стрельцы по элитарности превосходили многих гвардейцев того времени, начала диктовать свои условия. Это не разовое, история знает много таких случаев, от стрелецких бунтов до вагнеровского. И во всех можно найти много схожестей.

Главный парадокс в том, что по своим боевым качествам стрельцы действительно были одним из лучших пехотных формирований Европы. Их выучка, дисциплина и стойкость ставили их выше многих армий Запада, а уж о наемных армиях мы даже не смеем заикнуться, сравнивать с ними реально оскорбительно. Но именно эта элитарность, привилегированность и замкнутость сословия сделали их опасными не для врагов, а для собственного государства. И государство не замедлило устранить эту угрозу.

Собственно, петровская гвардия - Преображенский и Семеновский полки, в XVIII веке вели себя точно так же - участвовали во всех дворцовых переворотах. Даже больше, именно гвардия, по сути, назначала царей и цариц, королей и королев.

Вывод здесь можно сделать один: когда военные начинают лезть в политику, а тем более, когда политики используют военных в своих интересах – добра не будет. Что в шестнадцатом веке, что в двадцать первом.


Ну стрельцы… А что стрельцы? Стрельцы – молодцы исторически. Пусть и не в красных кафтанах.