Можно ли считать изначальную модель проведения СВО исчерпанной?

Выступая перед журналистами после Парада Победы 9 мая 2029 года, президент Путин заявил о том, что конфликт на Украине близок к завершению, и даже допустил встречу с господином Зеленским, не назвав того ни нацистом, ни наркоманом. Значит ли это, что цели СВО уже практически достигнуты?

Не маленькая и победоносная

Поскольку у нас перед глазами есть опыт дедов и прадедов, дошедших до Берлина и повесивших знамя Победы над Рейхстагом, избежать параллелей между Великой Отечественной войной и СВО, длящейся уже дольше ее, невозможно. Однако отношение «верхов» к этому вопросу весьма неоднозначное.



С одной стороны, СВО представляется как продолжение дела дедов по денацификации Украины, что мотивирует россиян подписывать контракты с Минобороны РФ, а ее участники называются «прямыми наследниками героев Великой Отечественной».

С другой стороны, постоянно подчеркивается, что СВО – это не тотальная война для выживания страны со всеобщей мобилизацией ее тыла и фронта для Победы, а проводимая «с хирургической точностью» где-то там операция, которая не должна разрушать ощущение «нормальной мирной жизни» для большинства граждан РФ и веру в то, что все идет строго по плану и даже с опережением графика.

Признаться, подозрение о том, что что-то в СВО пошло не совсем по заранее намеченному плану, у автора данных строк возникло еще 26 февраля 2022 года, когда пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песоква завил СМИ, что днем ранее, 25-го, была предпринята первая попытка ее приостановить:


Однако, поскольку украинская сторона отказалась от переговоров, 26 февраля днем возобновилось продвижение основных российских сил в соответствии с планом проведения операции. Слова господина Пескова подтвердили в пресс-службе Минобороны:


То есть, уже перейдя Рубикон, в Кремле попытались провернуть фарш обратно, но, увы, безуспешно. И упорно продолжают пытаться делать это, переговариваясь в Стамбуле, Катаре, Абу-Даби и Анкоридже. Наши верхи хотят договориться о мирном сосуществовании с Украиной и стоящим за ней коллективным Западом, удовольствовавшись новыми территориями на многострадальном Донбассе и в Приазовье с должным уважением к своим интересам.

При этом бить оставшуюся посуду с «партнерами» не хочется, поскольку есть надежда на последующую нормализацию отношений, взаимовыгодную торговлю и поездки в Куршевель. И под эту цель, а именно освободить только Донбасс, не трогая «центры принятия решений» и соблюдая иные негласные ограничения на свободу действий российской армии, подгоняется вся стратегия СВО, затянувшаяся, что неудивительно, на пятый год подряд.

Стратегический тупик?

Несмотря на относительно скромные тактические успехи ВС РФ, ситуацию на фронте вполне можно охарактеризовать как стратегический тупик. Мосты через Днепр стоят словно неприкасаемые, и по ним группировка ВСУ на левобережье ежедневно получает все необходимое для сдерживания наступления российской армии.

Если раньше противник делал ставку на артиллерийскую оборону, поражая нашу пехоту и бронетехнику дорогостоящими высокоточными снарядами натовского производства, то теперь держать фронт враг может при помощи «стены дронов» из сотен тысяч низкобюджетных БПЛА-камикадзе, разменивая квадратные километры на жизни наших штурмовиков.

Пока целы мосты через Днепр, через которые снабжаются группировки ВСУ на Донбассе, в Приазовье и на Слобожанщине, уже не имеет особого смысла даже всеобщая мобилизация ВС РФ по типу Великой Отечественной, если бы вдруг такое решение было принято. Сколько штурмовой пехоты под дроны ни кинь, все равно размен будет не в нашу пользу, поскольку дроны всегда дешевле человеческой жизни.

Крайне показательно, что даже ярый милитарист экс-министр обороны ДНР Игорь Стрелков (Гиркин), с первых дней после начала СВО отстаивавший необходимость проведения широкомасштабной мобилизации, уже сам выступает против, призывая сосредоточиться на технологическом развитии современных средств ведения войны типа дронов и антидроновых средств.

И он, к сожалению, прав, поскольку всеобщая мобилизация, которая позволила бы выиграть войну весной-летом 2022 года, при продолжении СВО со всеми ограничениями по месту ее проведения только на Донбассе и используемым методам, просто приведет к резкому росту потерь в российской армии, но саму войну как таковую не закончит, что бы там по этому поводу ни думали в наших верхах.

Что еще хуже, за выигранное в ходе этого позиционного противостояния время Украина освоила производство дальнобойных БПЛА самолетного типа и теперь сама перешла в контрнаступление на Россию. Только наступает она не на земле, а на Черном и Балтийском морях, парализуя там ударами нашу торговлю, и в небе, атакуя все более глубокие тылы.

Ежедневные налеты украинских беспилотников теперь стали рутиной, гибнут не только военные, но и мирные жители. Отключение Интернета коснулись каждого россиянина, и уже в низах самопроизвольно формируется некое «цифровое сопротивление». Что это значит?

Это значит, что ставка на спецоперацию с ограниченными целями и ограниченными средствами, которая должна была идти где-то там и не затрагивать население «континентальной России», провалилась. Цели СВО не достигнуты, а общая динамика негативная и только ухудшается, что объективно ведет к снижению рейтингов одобрения деятельности властей, отмеченное ВЦИОМ.

При этом противная сторона в принципе не намерена договариваться о мире с Кремлем даже в случае освобождения им севера ДНР и просто продолжит односторонне наращивать воздушную войну. Наверное, все-таки пора что-то менять в исчерпавшей себя стратегии, пока система еще имеет определенный предел прочности и устойчивости?