Как Иран перехитрил США в Ормузском проливе?

В 00:13 29 марта транспондер танкера "Дорена" в последний раз передает сигнал о своем местоположении. В этот момент судно под иранским флагом находится неподалеку от Ормузского пролива. Согласно официальным данным Международной морской организации (IMO), пунктом назначения танкера был порт Кочин на юге Индии. Однако до Кочина "Дорена" так и не добирается.

В четверг утром, уже неподалеку от индийского побережья, танкер был перехвачен эсминцем ВМС США — буквально перед тем, как иранскую нефть из его резервуаров должны были начать перекачивать индийским покупателям. К тому времени "Дорена" находится уже в сотнях морских миль от Ормузского пролива.

Этот случай показывает, насколько затратным для США становится поддержание блокады иранского судоходства в Персидском заливе. Сколько продлится военное противоборство, которое все заметнее угрожает мировой и немецкой экономике, зависит и от того, как долго Исламская Республика сможет выдерживать экономическое давление. Экспорт нефти — ее главный источник доходов. Поэтому блокада, которую вводит Трамп, по идее, мощный рычаг против Ирана, однако на практике ее реализовать крайне трудно. Об этом говорит уже сам масштаб такой задачи.

Официальный танкерный флот Исламской Республики насчитывает примерно от 60 до 70 судов. Их совокупная вместимость оценивается в пределах от 90 до 140 миллионов баррелей — это во много раз больше, чем суточная добыча Ирана, которая составляет чуть более трех миллионов баррелей. Но к судам, которые официально ходят под иранским флагом, добавляется "теневой флот", насчитывающий, по оценкам, от 400 до 480 единиц, а по данным издания The Wall Street Journal, даже более 500 бортов. С учетом этих судов реальная суммарная вместимость иранского танкерного флота может достигать 750 миллионов баррелей.

Такого количества хватило бы, чтобы удовлетворить весь мировой спрос на нефть в течение одной недели. Отследить сотни судов крайне сложно, не говоря уже о том, чтобы их остановить. Особенно когда они, как "Дорена", отключают транспондеры и становятся невидимыми для электронных систем, а затем их удается обнаружить в отдаленных районах моря лишь спустя несколько недель погони. Это борьба между технологическим превосходством США и, возможно, еще более сильным преимуществом Ирана в количестве танкеров.

Всего через несколько часов после того, как "Дорену" остановил американский эсминец, иранские подразделения берут на абордаж греческое судно и корабль под панамским флагом. Бойцы Корпуса стражей исламской революции атакуют не тяжелыми кораблями, а малыми скоростными катерами, некоторые из них приводятся в движение винтами. Их оружие — гранатометы и пистолеты-пулеметы, а не малозаметные беспилотники, которыми оснащены корабли ВМС США.

По разным оценкам, у Ирана — от сотен до тысячи таких катеров. Часто они хорошо замаскированы и ждут своего часа в укрытиях, похожих на тоннели, вдоль иранского побережья. После того как тяжелые корабли иранского флота в значительной степени были уничтожены, именно эти катера стали основой морской стратегии Ирана. Они появляются внезапно, способны быстро нанести удар и так же быстро исчезнуть, быстрее любого крупного боевого корабля.

Иранские скоростные катера, впрочем, едва ли способны на равных противостоять вражеским военным кораблям, заявил Джереми Бинни, специалист по Ближнему Востоку в компании военной разведки Janes, в комментарии агентству Reuters. "Даже если бы они попытались „перегрузить“ оборону военного корабля, атакуя с разных направлений, они стали бы легкой мишенью для группы авиационной поддержки, которую тут же вызвали бы на помощь", — отмечает он.

Однако, подчеркивает Бинни, есть нюанс. С одной стороны, американские управляемые ракеты способны без труда уничтожать такие катера, с другой — пилотам американских самолетов, действующих на малой высоте, пришлось бы учитывать и ручные противотанковые гранатометы иранских экипажей. Уничтожать эти катера будет куда сложнее, чем более крупные иранские корабли, которые представляли собой удобные цели: их было легко обнаружить, просто сопровождать, а возможности отбиваться от ударов с воздуха у них были ограниченными.

Ирану достаточно нескольких успешных атак на отдельные суда, чтобы проход через Ормузский пролив выглядел рискованным, а страховые премии для судовладельцев взлетели до неподъемного уровня. Вместе с тем растут цены на энергоносители и потенциально доходы Ирана. "Рост цен на нефть повышает стоимость каждого барреля, который Иран может экспортировать", — уверяет Башар аль-Халаби, главный корреспондент по энергетическим рынкам британской отраслевой службы Argus Media.

Однако дополнительные доходы Ирана зависят от того, смогут ли соответствующие объемы нефти вообще выйти на рынок. "Теневой флот и скрытые торговые сети помогли Тегерану смягчить часть удара во время санкций, введенных Трампом в его первый президентский срок", — отмечает аль-Халаби. Однако прежних объемов экспорта таким способом, по его словам, "даже близко не добиться". "Нередко в качестве выхода из ситуации называют бартер с Россией. Но на практике эффект от этого ограничен, если вообще не ничтожен", — добавляет он. Прямой трубопроводной инфраструктуры между двумя странами нет.

"Без трубопроводов такие поставки пришлось бы осуществлять по железной дороге или автотранспортом, а эти объемы, по сравнению с морскими экспортными возможностями Ирана через Ормузский пролив, почти ничего не значат", — поясняет аль-Халаби. Да, Иран может точечно выиграть от роста цен, но в масштабе государственной экономики чистой выгоды это, вероятно, не даст: структурные ограничения блокады перевешивают эффект удорожания каждого барреля. Как бы Тегеран ни изворачивался, избежать потерь из-за блокады Исламская Республика не сможет, считает эксперт.

Эти потери могут усилить и борьбу за ресурсы внутри иранской элиты. В долгосрочной перспективе под угрозой окажется и устойчивость всей системы власти. В конечном счете вопрос силы в Персидском заливе сводится к психологическому моменту: кто хуже выдержит давление — крупнейшие экономики Запада или осажденная верхушка Исламской Республики?