Взлёты и падения флота Российской империи. От Петра I до начала правления Анны Иоанновны

Регулярный российский морской военный флот, как известно, был создан при Петре I. За прошедшее время было одержано немало громких побед, русские боевые корабли появились не только на Чёрном и Балтийском морях, но также на Северном и Тихом океанах. Имеется и Каспийская боевая флотилия. Но было и несколько трагедий, после которых Россия лишалась огромного количества с таким трудом построенных кораблей. Первая из них произошла уже при жизни Петра I: после катастрофы авантюрного и плохо подготовленного Прутского похода 1711 года, царю пришлось уничтожить корабли многострадального Азовского флота (который строился несколько раз, но корабли приходили в негодность, как только царь отвлекался на другие дела). Пришлось возвратить Турции и все недавно завоёванные крепости — в том числе Азов, Каменный затон и предполагаемую будущую столицу Таганрог. А в 1727 году в Воронеже сгорела верфь и все готовые либо строившиеся на ней суда.



Но проблема состояла еще и в том, что сразу после завершения очередной войны российские монархи обычно теряли интерес к флотским делам, и, когда начиналась новая война, оказывалось, что флот находится в полном упадке, корабли не готовы к выходу в море, экипажи плохо обучены. И многие императоры и императрицы могли повторять за Екатериной II:


К сожалению, не обходилось и без случаев вопиющего воровства. Уже после поражения в Крымской войне, в 1857 году, петербургская газета «Голос» опубликовала речь Александра Мануйлова, произнесенную им на собрании Вольного экономического общества. В ней были такие слова:


В 1858 году контр-адмирал Григорий Бутаков, военный губернатор Севастополя и Николаева, писал великому князю и генерал-адмиралу Константину Николаевичу:


Результат был неожиданным: Константин, которого многие современники подозревали в тесных связях с черноморскими ворами и казнокрадами, объявил Бутакову строгий выговор, и через полгода излишне принципиальный губернатор был переведен на Балтику.

Но не будем забегать вперёд.

Морские победы Петра I

Петр I все же сумел создать Балтийский флот. И дело было не только в большой любви этого монарха к морским кораблям. После громкой победы под Полтавой и капитуляции остатков армии Карла XII у Переволочной, единственным обстоятельством, позволявшим Швеции затягивать подписание неизбежного мира с формальным признанием территориальных потерь, было отсутствие у России достаточного количества боевых кораблей, которые могли бы сразиться с шведским флотом и угрожать побережью этой страны. Но 17 линейных кораблей были куплены в Англии и Голландии, 20 — построены в Санкт-Петербурге, 7 — в Архангельске, по два — в Новой Ладоге и на Олонецкой верфи. В Голландии были приобретены 7 фрегатов, еще два — в Англии. Кроме них в составе нового Балтийского флота оказались 16 шняв (двухмачтовое судно с 14–18 пушками на борту) и более 200 галер.

Кстати, надо заметить, что покупка кораблей за границей обычно обходилась значительно дешевле постройки их на собственных верфях — при том что строились они за рубежом не из сырой, а из высушенной древесины и служили примерно в два раза дольше.

Фридрих Вильгельм Беркгольц, сын петровского генерала, покинувший Россию в 1727 году, называет в своем дневнике причины короткой службы кораблей, построенных на российских верфях:


Об этом же в 1710 г. писал британский посланник Ч. Уитворт:


Отметим, кстати, что корабли часто строились не из пиленых, а из тесаных досок — и потому из огромного бревна получалась одна доска.

Однако на Балтийском море флот Петра I одержал несколько больших побед. О каждой из них можно написать отдельную статью, но множество таких статей уже написано, ход сражений расписан чуть ли не по минутам, и в данном случае вряд ли стоит повторяться. Отметим лишь, что главную роль в большинстве морских сражений Северной войны играли не большие парусные корабли, а гребные суда. Это хорошо видно на гравюрах современников. Вот, например, как выглядит Гангутское сражение (1714 г.) на гравюре Маврикия Бакуа:


Здесь против русских выступила шведская эскадра, в составе которой было 15 линейных кораблей, 3 фрегата, 2 бомбардирских корабля (парусные двухмачтовые суда с 12–14 пушками крупного калибра или 2–4 мортирами, которые использовались для обстрела крепостей и портов) и 9 галер. Против них сражались не большие морские корабли, а 99 русских галер, скампавей (галеры облегченного типа с двумя мачтами для латинских парусов и вооруженные из 1–2 пушками малого калибра, принимали до 150 солдат) и вспомогательных судов. Этот бой стал самым крупным морским сражением между Швецией и Россией в Северной войне, в честь этой победы название «Гангут» было присвоено 5 большим военным кораблям. Однако, как уже отмечалось, именно гребные суда атаковали «потерявшие ветер» большие шведские корабли.

А это гравюра А. Зубова «Гренгамское сражение» (1720 г.), написанная через год после этой битвы:


В шведской эскадре находились линейный корабль, четыре фрегата, три галеры, три шхербота (парусно-гребные суда с одной мачтой и 6–8 парами весел, имели на борту от 4 до 6 легких пушек), шнява, галиот (небольшое двухмачтовое судно для посыльной и транспортной службы) и бригантина. Со стороны русских в бой вступила шхерная эскадра М. М. Голицына — 61 галеры и 29 лодок. Несмотря на сильный артиллерийский огонь противника, от которого сильно пострадали 42 русские галеры (многие из них потом были сожжены), удалось захватить 4 фрегата, едва не был взят на абордаж линейный корабль. Находившаяся рядом союзная шведам английская эскадра не решилась вступить в бой.

Любопытно, что сражения при Гангуте и Гренгаме состоялись в день поминовения целителя и святого великомученика Пантелеймона. И в 1735 году в Петербурге в честь этих побед была заложена церковь, освященная 27 июля 1739 г.


Настоящим морским сражением стала битва у острова Эзель (Саарема, 1719 г.), в которой эскадра Н. Сенявина, состоявшая из 6 линейных кораблей и одной шнявы (легкое двухмачтовое военное судно для разведочной и посыльной службы, имело от 14 до 18 пушек среднего калибра), захватила три шведских судна — линейный корабль, фрегат и бригантину. Шведами командовал один из представителей известного рода Врангелей: семь Врангелей стали фельдмаршалами, более тридцати — генералами (из них 18 — русскими), еще семь — адмиралами (русскими — два из них).


С июля 1719 года начались успешные операции по высадке десантов на побережье Швеции, русскими войсками командовали Ф. Апраксин и П. Ласси. Удалось захватить 8 городов и 1363 сел, были сожжены 140 загородных домов и замков шведских аристократов, уничтожены 21 завод, 21 мельница и 26 военных складов.

Между делом Петр I в 1723 году совершил поход в Персию, во время которого русской армией были взяты Дербент и Баку. Для поддержки войск в 1722 году в Астрахани была создана Каспийская флотилия из 200 островских лодок («островки» — гребные плоскодонные суда вместимостью до 40 человек, которые могли ходить только по мелководью) и 45 ластовых судов (грузовые, транспортные и вспомогательные суда парусного флота).

К 1723 году относится странная авантюра с попыткой принять в русское подданство мадагаскарских пиратов, однако два фрегата, отправленные к этому острову, сразу же дали течь и вернулись в Ревель. Идея Первой Камчатской экспедиции Витуса Беринга оказалась гораздо более удачной.


Даже любимое детище Петра I — Балтийский флот, начал приходить в упадок еще при жизни императора. В последние годы резко сократилось количество закладываемых кораблей: один в 1722 году, один в 1723-м, два в 1724-м, и один в 1725-м. Между тем в это время для поддержания численности флота требовалось закладывать по три корабля в год.

Всего за время царствования Петра I было построено 90 больших кораблей — 58 линейных и 32 фрегата. «За ветхостью» были разобраны 5 и 13 соответственно. Два линейных корабля и 6 фрегатов пришлось перестраивать, 3 линейных корабля были проданы, 1 линейный корабль и три фрегата — захвачены шведами. Еще 10 линейных кораблей и 3 фрегата — просто потеряны по разным причинам. Один фрегат так и остался недостроенным. В итоге на момент смерти Петра I на Балтике насчитывалось около 800 судов, и лишь 48 из них были линейными кораблями и фрегатами. Их судьба была печальна: практически не выходя в море, петровские корабли очень быстро сгнили у причалов, поскольку строились из сырого леса.

Флот при Екатерине I и Петре II

Первым преемникам Петра было не до морских кораблей. Императрица Екатерина I всю оставшуюся жизнь провела за обеденным столом, и 10 % всех средств российского бюджета тратилось тогда на закупку токайского вина для царского Двора. Недаром И. М. Василевский назвал вдову Петра I



О состоянии флота можно судить по рассказу генерал-адмирала Ф. Апраксина, который свидетельствует, что уже вскоре после смерти первого императора, в 1725 году:


А также, что многие из матросов не имели «весьма мундиру, а иные даже и рубашек, были наги и босы».

Средств выделялось так мало, что в мае 1726 года Апраксин вынужден был дать флотской казне взаймы две тысячи рублей из собственных средств.


Вступивший на престол в мае 1728 года Петр II — внук императора, вопреки устоявшемуся мнению, был очень многообещающим подростком. Назначенный наставником и воспитателем Петра Алексеевича вице-канцлер А. Остерман обнаружил, что на момент знакомства 11-летний мальчик знал 4 действия арифметики, латынь и свободно говорил на французском и немецком языках, а также отлично стрелял из настоящих ружей и пушек. Он был высок, силен не по годам, да ещё и «ангельски красив».


Но малолетний император связался с «дурной компанией» Долгоруких, которые возили его на охоту, учили играть в карты и «обращаться с женщинами». Впрочем, на момент смерти ему было всего 14 лет, а пример Карла XII доказывает, что даже из легкомысленных и ветреных шалопаев порой вырастают отличные воины. Да и французский король Людовик XIV в первые годы жизни если и обращал на себя внимание, то лишь непутевым поведением.

При втором императоре удалось ввести в строй пять линейных кораблей и один фрегат, строительство которых началось еще при Петре I. Из новых судов строились лишь галеры. Одним из своих указов Петр II распорядился «сохранить» уже существующие парусные боевые корабли, но в море не выводить — «во избежание убытку». Можно делать выводы о состоянии этих судов. Шведский посланник в ноябре 1728 года в своем докладе в Стокгольм с похвалой отозвался о русских сухопутных войсках, о флоте же писал, что количество галер, несмотря на строительство новых, сильно уменьшилось, а корабельный флот «в прямом разорении» — линейные корабли почти сгнили и в море могут выйти лишь четыре или пять из них.

Сам Петр II как-то сказал:


Малолетний император умер неожиданно от оспы в возрасте всего 14 лет, на его могильной плите была высечена надпись:


Российский императорский трон теперь перешёл к дочери «старшего» царя — Иоанна V. Анна Иоанновна стала последней чистокровной русской представительницей династии Романовых на российском престоле.

О флотских делах в период правления «женского правления» трех российских императриц мы поговорим в следующей статье.