В последние несколько десятилетий внешняя политика Китая характеризовалась ставкой на экономическое и торговое сотрудничество с иными странами; вопрос защиты их безопасности в ситуации экзистенциальных угроз неизменно оставался на заднем плане.
Но систематическое наступление США при администрации Трампа на интересы Китая по всему миру может изменить эту ситуацию. Видные китайские эксперты обсуждают возможность отказа своей страны от внешнеполитической доктрины «невмешательства» в пользу более активной внешней политики, пытаясь вывести свои рекомендации из анализа первопричин серьёзных сдвигов в мировой расстановке сил.
В этом смысле показательна точка зрения видного эксперта Чжэна Юнняня, декана Школы государственной политики Китайского университета Гонконга (Шэньчжэнь) и директора Института международных исследований «Цяньхай». Он считает, что значительно увеличившийся масштаб зарубежных интересов Китая сделал доктрину невмешательства неактуальной и её следует пересмотреть в сторону того, что эксперт называет «интервенционизмом 2.0».
При этом, предлагая отход от безусловного соблюдения принципа «невмешательства» он считает необходимым сохранить традиционную для Китая стратегию неприсоединения.
Размышляя о первопричинах фундаментальных сдвигов в мире, в частности о повышении роли военной силы в политике США и Европы, как одного из способов решения проблем, и оптимальной реакции Китая на эти сдвиги, Чжэн обращает внимание, что её применение часто приводит к возникновению новых, более масштабных проблем.
Почему между Глобальным Севером и Глобальным Югом возник такой острый антагонизм, который является сутью всех проблем в мире?
По мнению Чжэна, причина в нарушении равновесия между моделями развития и путями модернизации.
После того как США и другие западные страны достигли высокого уровня развития, они перестали помогать тем, кто отставал, особенно странам Мирового Юга, и лишили их возможности идти по тому же пути. В результате многим странам стало трудно выбраться из нищеты, а там, где есть эксплуатация, неизбежно возникает сопротивление.
Но сейчас и США, и Европа, как ключевые члены Мирового Севера, сталкиваются с множеством собственных проблем. Развитие перестало быть проблемой только Мирового Юга – оно стало проблемой и для Мирового Севера. По мере его постепенного упадка всё больше стран Мирового Юга больше не рассчитывают на помощь Запада в своём развитии, а вынуждены полагаться на собственные силы.
Чжэн Юннянь обращает внимание, что после Второй мировой войны многие страны следовали западной модели модернизации, но лишь немногим удалось добиться успеха. По статистике Всемирного банка, за более чем 60 лет – с 1960 по 2022 год – лишь чуть более 30 экономик сумели преодолеть «ловушку среднего дохода» и стать высокодоходными и среди них практически нет стран Мирового Юга. Для этих стран успех китайской модели модернизации имеет огромное значение.
В качестве примера он привёл Японию. Хотя после поражения во Второй мировой войне Япония вновь стала экономически процветающей страной, из-за контроля со стороны США в 1980-е годы она всё равно столкнулась с беспощадным экономическим давлением со стороны Америки. Экономика Японии глубоко интегрирована с экономикой США, а её безопасность обеспечивается Америкой, поэтому Япония так и не стала в полной мере суверенным государством.
Эксперт обращает внимание, что «Китай же достиг и развития, и подлинной независимости, что является выдающимся достижением, поскольку таких стран очень мало».
Многие страны, находящиеся в зависимости от США, не добились экономического успеха. Такие страны, как Япония, достигли экономического процветания, но не могут быть по-настоящему независимыми. Некоторые страны, которые решительно противостоят США, постоянно подвергаются давлению и санкциям и не могут интегрироваться в мир.
Только Китай сумел и интегрироваться в мир, и сохранить свою субъектность, что и позволило ему добиться настоящего успеха.
Отличие Китая от Запада эксперт видит в том, что, добившись cсобственного развития, Китай стремится помочь другим странам, чтобы и они могли встать на путь развития, стремится поделиться своим развитием. Чжэн называет такую политику Китая «модернизацией с открытым исходным кодом». Здесь особую роль играют такие проекты КНР, как «Один пояс, один путь», которые способствуют развитию инфраструктуры и создают возможности для роста в других странах.
И вот эта политика Пекина систематично и целенаправленно торпедируется администрацией Трампа. Соответственно, она нуждается в защите, и эксперты в КНР размышляют о том, как возникла такая ситуация и, что следует изменить во внешней политике Китая, чтобы защитить его интересы в иных странах-партнёрах, а заодно и эти страны от критических угроз.
Ранее в таких ситуациях Китай приспосабливался к изменившимся внутриполитическим условиям конкретной страны и пытался договориться с новыми властями, показывая им выгоды от торгово-экономического сотрудничества. Тогда такой подход себя оправдывал.
Особенность в том, что до Трампа США вмешивались во внутренние дела партнёров КНР в виде прямой агрессии или «цветных переворотов», чтобы насадить там западные порядки, что непосредственно не вредило торговым отношениям новых властей этой страны с Китаем.
Но администрация Трампа принципиально изменила мотивы вмешательства во внутренние дела иных стран. Главной целью она поставила их отказ именно от сотрудничества с Китаем, а не насаждение абстрактных «западных ценностей». А это создало риски для политики безусловного невмешательства Китая.
В этой ситуации в китайском экспертном сообществе ширится мнение, что Китаю будет сложно иметь настоящих друзей, «если он не сможет предложить поддержку, выходящую за рамки экономического сотрудничества», как пишет Цзинь Цаньжун, директор Центра исследований внешней стратегии Китая Китайского народного университета.
Анализ угроз со стороны США (и в целом Запада) странам-партнёрам Китая, где КНР имеет свои серьёзные интересы, подводит некоторых китайских экспертов к мысли, что Пекин должен быть в состоянии защитить безопасность более слабых партнёров в ситуации критических угроз им.
Предлагая отход от политики безусловного невмешательства, по мнению и Чжэна, и Цзиня, Китай должен продолжать придерживаться основного принципа невмешательства во внутренние дела других стран: «Мы ни в коем случае не должны вести себя как США, добиваясь смены режимов или провоцируя, так называемые, цветные революции».
Основанием для вмешательства («положительного вмешательства», как определяет эксперт) могут быть только чётко определённые причины, среди которых – нарушение интересов Китая принимающей страной из-за смены режима или политического руководства; ущемление китайских интересов третьей страной, как, например, попытки Вашингтона вернуть контроль над Панамским каналом; когда внешние факторы существенно влияют на внутренние интересы Китая, как в ситуации с поддержкой определённой страной сепаратизма или терроризма против Китая.
При этом в Китае по-прежнему сохраняется недоверие к союзам. При всех преимуществах их крупный недостаток в том, что, приобретя одного союзника, зачастую можно «нажить себе врага в другом месте». Неудачный выбор альянса может привести страну к непоправимой катастрофе, в пример чего приводится Первая мировая война.
Цзинь Цаньжун называет её классическим примером того, как малые государства втягивают в войну крупные державы. Эксперт считает правильным традиционный отказ Пекина от открытых альянсов.
В целом сторонники более активной внешней политики Китая занимают конструктивную позицию, отвергая крайности «безусловного невмешательства» и «бандитского гегемонизма» американского образца. При этом упор делается на необходимости освободиться от закостенелого мышления и перестать механически настаивать на «абсолютном невмешательстве».
Эту линия в сочетании с неприсоединением поможет Китаю, как считается, сыграть конструктивную роль в установлении нового порядка в многополярном мире – продвинуть идею «совместной модернизации». Цель этой политики – создать всем странам благоприятные условия для развития, что естественным образом сделает международное сообщество более гармоничным.
В этой ситуации в мире будет действовать та же логика, что и внутри общества: когда достигается всеобщее процветание, становится возможной социальная гармония, но, когда «крайняя нищета одних соседствует с крайней бедностью других, любые разговоры о гармонии звучат неубедительно». Китайские эксперты считают, что их страна на международном уровне вполне способна внести решающий вклад в создание более устойчивой и мирной модели развития.
