Невидимый поход. Как пять советских лодок обыграли Пентагон

Весной 1985 года в штабе 33-й дивизии атомных подводных лодок Северного флота капитан 1 ранга Анатолий Шевченко раскладывал на столе карты Атлантического океана. Саргассово море. Тёплая вода. Водоросли. И — американские подводные ракетоносцы, несущие на борту баллистические ракеты «Посейдон» и «Трайдент», нацеленные на города Советского Союза.



Шевченко знал, о чём говорит. В 1979 году он водил атомную лодку на Северный полюс. В 1981 году руководил поиском нетрадиционных маршрутов для стратегических ракетных крейсеров. Теперь ему поручили нечто иное — вывести целую дивизию подводных лодок в открытый океан и доказать американскому командованию: советские субмарины способны подойти к берегам Соединённых Штатов так близко, что об их присутствии узнают только тогда, когда станет поздно.

Операция получила кодовое название «Апорт».

Предыстория: зачем понадобился этот поход

К началу 1980-х годов обстановка в Мировом океане достигла накала, невиданного со времён Карибского кризиса. Президентство Рональда Рейгана привело к эскалации Холодной войны. США провели масштабную программу усиления военно-морских сил, особое внимание уделив противолодочной обороне.


Система SOSUS — сеть подводных гидрофонов, протянувшаяся по дну Атлантики от Гренландии до Азорских островов, — была модернизирована. В строй вступили корабли с буксируемыми гидроакустическими системами SURTASS. Возросли возможности морской авиации.

Американские ракетные подводные лодки типа «Джеймс Мэдисон» и «Бенджамин Франклин» были перебазированы ближе к побережью США, в районы, прикрытые многослойной противолодочной обороной. Получив на вооружение ракеты «Посейдон C-3», а затем и «Трайдент I C-4», они представляли угрозу, от которой, по мнению Пентагона, у Советского Союза не было надёжной защиты.


Сложилась ситуация, при которой способность Северного флота предотвратить превентивный ракетно-ядерный удар из-под воды оказалась под вопросом.

Нужно было разубедить Пентагон в неуязвимости его подводных ракетоносцев. Нужно было вскрыть районы их боевого патрулирования. Нужно было изучить тактику противолодочных сил НАТО. И сделать это так, чтобы ни один американский адмирал не смог потом сказать: «Мы контролируем ситуацию».

Разработкой плана занимался штаб 33-й дивизии. Инициаторами выступили первый заместитель главкома ВМФ адмирал Григорий Бондаренко и начальник Управления противолодочной борьбы вице-адмирал Евгений Волобуев. Главнокомандующий ВМФ адмирал флота Сергей Горшков, занимавший этот пост почти тридцать лет, утвердил план. Начальник Главного штаба ВМФ адмирал флота Владимир Чернавин — сам бывший подводник, командовавший когда-то 3-й дивизией атомных лодок Северного флота, — выбрал для операции именно 33-ю дивизию.

Причина выбора была проста: соединение располагало наиболее современными субмаринами, а личный состав имел опыт длительных океанских походов в суровых арктических условиях. Герб дивизии — белый medved, разламывающий в лапах вражескую подлодку — говорил сам за себя.

Подготовка: тишина перед прыжком

Подготовка велась в условиях секретности на грани дезинформации. Экипажи назначенных подлодок вели обычную подготовку к несению боевой службы и не знали о готовящейся совместной операции. Предстоящие события стали сюрпризом даже для главного особиста 33-й дивизии.


Для управления операцией решили использовать два судна. Разведывательный корабль «Лира» (судно связи ССВ-516 проекта 1826) заблаговременно вышел в район Карибского моря и прибыл на позицию в двадцатых числах мая. Затем командный пункт перешёл на борт малого гидрографического судна «Колгуев» (проект 861). Несколько кораблей радиоразведки, замаскированных под рыболовные суда, заняли позиции в северной части Атлантики.

В обеспечении операции участвовали космические разведывательные спутники системы МКРЦ «Легенда» и спутники радиотехнической разведки типа «Целина-2».

Поставленными целями стали обнаружение районов боевого патрулирования американских подводных ракетоносцев и выявление тактических приёмов противолодочных сил НАТО в ответ на действия группы советских подводных лодок.

Легенда, запущенная для прикрытия, гласила: лодки следуют в район Гибралтара.

Выход: пять теней уходят на запад

29 мая 1985 года с интервалом в несколько суток из базы в Западной Лице начали выходить атомные подводные лодки.




Четыре корабля принадлежали 33-й дивизии: К-488 проекта 671РТ «Сёмга» (командир — А.И. Чулимов), К-502 (командир — В.В. Головко), К-299 (командир — М.И. Клюев) и К-324 (командир — С.В. Ефременко) — три последних относились к проекту 671РТМ «Щука». Чуть позже из Гремихи вышла К-147 проекта 671 «Ёрш» из состава 3-й дивизии (командир — В.В. Харлашкин, старший на борту — начальник штаба 3-й дивизии В.В. Никитин). Эта лодка отличалась наличием системы обнаружения кильватерного следа «Тукан», которая впоследствии сыграла свою роль.

Все пять кораблей погрузились и ушли на запад.

Активная фаза: «поисковый мешок»

18 июня 1985 года в Саргассовом море началась активная фаза операции.

Две советские подлодки двинулись друг за другом, обходя обозначенный район по часовой стрелке. Ещё две циркулировали в противоположном направлении. Пятая — К-147 с аппаратурой «Тукан» — действовала самостоятельно, отрабатывая обнаружение субмарин по кильватерному следу.


С аэродрома Сан-Антонио на Кубе в воздух были подняты четыре самолёта морской авиации Ту-142М 35-й противолодочной авиадивизии дальнего действия. Их задачей было не столько ведение поиска, сколько вынуждение американского флота к ответным мерам.

Совместными действиями пяти лодок и четырёх самолётов в обозначенном районе организовали так называемый «поисковый мешок». При попытке покинуть исследуемый район американские субмарины гарантированно обнаруживались — либо подводными лодками, либо при помощи полей сбрасываемых гидроакустических буев.


Только с этого момента американский флот, до того находившийся в состоянии обычной активности, начал принимать ответные меры. С авиабаз Брансуик, Лажиш и Гринвуд поднялись патрульные самолёты P-3C «Орион». В течение трёх недель боеготовность сил береговой обороны США имела высший уровень — «алый». С каждой из трёх баз совершалось по три-четыре самолёто-вылета в сутки. Поиски велись по всей Западной Атлантике.

Результат — обнаружена только одна советская лодка. К-488 засекли в районе Исландии, но уже на этапе свёртывания операции, когда корабль продолжил самостоятельное выполнение задач боевой службы и вернулся в базу лишь 10 августа.

Результаты: шесть суток слежения

К-147 более пяти суток вела наблюдение за американской стратегической атомной подводной лодкой USS Simon Bolivar (SSBN-641) типа «Бенджамин Франклин» — шла по её кильватерному следу, затем сблизилась и ещё сутки преследовала, ориентируясь по гидроакустическому сигналу в пассивном режиме. Всего за время операции К-147 шесть раз обнаруживала иностранные атомные подводные лодки.


По воспоминаниям Владимира Чернавина, К-324 трижды обнаруживала иностранные атомные подлодки. Общее время слежения составило двадцать восемь часов.

Самолёты Ту-142М установили контакт с многоцелевой американской атомной лодкой типа «Лос-Анджелес» и дважды обнаруживали ПЛАРБ.

Всего советский отряд вскрыл два района нахождения многоцелевых атомных подводных лодок США и два района боевого дежурства стратегических ракетоносцев. Суммарное время слежения за американскими ПЛАРБ составило свыше шести суток.

Система SOSUS, гордость американской противолодочной обороны, не засекла скрытный уход советских лодок из баз. Пять кораблей прошли через все рубежи незамеченными. Лишь на обратном пути — уже после завершения операции — одна из лодок была обнаружена в северо-восточной части Атлантики.

Значение: что изменилось после «Апорта»

Операция «Апорт» доказала: советские многоцелевые атомные подводные лодки второго поколения способны скрытно преодолевать противолодочные рубежи НАТО, выходить в районы патрулирования американских ракетных подводных крейсеров и удерживать контакт в течение длительного времени.

Разворачивайся события в военное время, экипажи подводных лодок имели бы возможность трижды уничтожить американский ракетоносец, способный нанести удар по советским городам.

Вместе с тем операция выявила и проблемы. Советские подлодки столкнулись с трудностями в работе оборудования в условиях Саргассова моря — тёплая вода и скопления водорослей создавали помехи, к которым арктические корабли оказались не готовы.

Опыт «Апорта» позволил разработать ещё более масштабную операцию «Атрина», проведённую в марте — июне 1987 года. В ней участвовали те же пять атомных подводных лодок, два разведывательных корабля и самолёты морской авиации. На сей раз американская разведка засекла выход советских субмарин из базы, но на просторах Атлантики потеряла их след. Лишь через восемь суток после начала операции американцы установили контакт — и по ошибке приняли советскую многоцелевую лодку за стратегический ракетоносец.


В обеих операциях принимала участие К-299 — единственная подводная лодка, побывавшая и в «Апорте», и в «Атрине». Командир 33-й дивизии Анатолий Шевченко руководил обеими операциями и в 1987 году, находясь в походе, узнал о присвоении ему звания контр-адмирала. Пятнадцать участников операций получили правительственные награды. Сам Шевченко впоследствии дослужился до вице-адмирала.

Эпилог: тени на карте

Сейчас, спустя четыре десятилетия, операция «Апорт» выглядит как эпизод, в котором всё сошлось: профессионализм подводников, смелость командиров, продуманная тактика и та особая черта советского военно-морского флота, которая позволяла принимать решения, от которых у противника перехватывало дыхание.

Пять лодок ушли незамеченными. Пять лодок вернулись с добытыми разведданными. Американская система слежения, стоившая миллиарды долларов, не выполнила свою главную задачу. Адмиралы в Пентагоне получили доказательство того, что Атлантический океан — не американское озеро, и что советские подводники способны появиться там, где их никто не ждёт.

История «Апорта» напоминает о том, что в противостоянии двух сверхдержав судьба мира решалась не только на переговорах в Женеве или на заседаниях Генеральной ассамблеи. Она решалась в тишине подводных глубин — там, где один неверный расчёт мог стоить миллионов жизней, а точный манёвр делал невозможное возможным.

А ещё — о людях, чьи имена не попали на первые полосы газет, но которые в самые напряжённые годы Холодной войны держали баланс, не давая чаше весов склониться в сторону катастрофы.