«Никогда не говори никогда»: МИД РФ оценил вероятность провокаций на Чернобыльской АЭС

«Никогда не говори никогда»: что на самом деле сказал российский дипломат о Чернобыле

Чернобыль. Одно это слово до сих пор заставляет содрогнуться. И вот снова — тревожные сигналы из Вены, где на днях высказался Михаил Ульянов, постпред России при международных организациях. Суть? Он не стал сбрасывать со счетов возможность новых провокаций на печально известной АЭС. Звучит мрачно, правда?

Между «возможно» и «пока нет»

Давайте разберемся по порядку. Ульянов, отвечая на вопрос РИА «Новости», был, скажем так, осторожен. С одной стороны, он прямо заявил: «Исключать каких-то действий против Чернобыльской АЭС мы, наверное, не можем». Основание простое — украинская сторона, по его словам, уже не раз устраивала подобные инциденты. Честно говоря, это тот аргумент, который в дипломатических кругах считается весомым.

Но вот что интересно. Сразу же последовала оговорка, которую многие пропускают мимо ушей. Прямо сейчас, подчеркнул дипломат, никаких реальных свидетельств подготовки таких акций нет. Конкретных планов у «противника» (как он выразился) в их распоряжении не наблюдается. Чувствуете этот баланс? Не паника, но и не полное спокойствие.

А что с саркофагом-то?

И здесь самое время вспомнить контекст. Ведь ситуация вокруг станции и без того шаткая. Помните заявление МАГАТЭ? Агентство констатировало, что саркофаг, накрывающий разрушенный реактор, после прошлогоднего взрыва уже не выполняет свои основные защитные функции. Это же серьезнейший сбой в системе безопасности! В Кремле тот инцидент тогда списали на провокацию Киева. Получается, почва для беспокойства была подготовлена заранее.

Так что же теперь? Ульянов призывает сохранять бдительность, отмечая, что Киев часто действует непредсказуемо. Паники нет, но расслабляться нельзя. Свою мысль он завершил той самой фразой, которая и вынесена в заголовок: «Вы знаете, никогда не говори никогда». Она, конечно, избитая, но в данном случае работает как четкий сигнал — риски остаются, и международные структуры за ситуацией следят пристально.

Вот такая двойственная картина. С одной стороны, прямых угроз нет. С другой — исключать их полностью никто не решается. Особенно когда речь идет о месте, которое уже однажды стало символом глобальной катастрофы.