Иранский кризис, как и в целом агрессивная политика США при президенте Трампе, – это борьба за ресурсы и рынки сбыта по методам европейского колониализма 19 века. С этой целью администрация Трампа взялась за колониальное освоение более слабых стран, служащих источником того и другого.
Фактически США сознательно переводят экономическую конкуренцию в первую очередь с Китаем, но также и с иными своими конкурентами в плоскость силового, зачастую вооружённого противостояния.
Особенность современных американских методов в том, что США пытаются подавить сразу все полюса, при том что на первом месте стоит полюс китайский. Ирану здесь отводится особое место.
Очевидно, что мотивом нападения США на Иран стала попытка максимально затруднить доступ Китая к рынкам сбыта своих товаров в странах Залива и Ближнего Востока и источникам импорта нефти из стран Персидского залива в целом и из Ирана в частности. Всё это объяснимо в рамках попыток ослабить позиции Китая в конкуренции с США.
Иран важен для Китая и, соответственно, для США, которые пытаются задержать его экономическое развитие по двум причинам.
Во-первых, Китай получает из Ирана собственно иранскую нефть, причём в большом количестве. Доля иранской нефти составляет около 14% в общем нефтяном импорте Китая. В короткие сроки заместить его будет трудно, если иранские поставки надолго выпадут из китайской экономики.
Во-вторых, независимый, суверенный Иран не даёт США полностью контролировать Персидский залив и выходы из него – Ормузский пролив и Оманский залив; американцы не могут в любой момент по своему усмотрению перекрыть этот водный торговый путь.
Соответственно, в случае установления в Тегеране марионеточного правительства или принуждения к американским условиям действующих властей США получают такую возможность. И эта угроза для Китая и в целом для значительного числа стран, в том числе и для Европы сильнее, чем просто перебои с поставками иранской нефти.
Из этого региона в КНР поступала значительная часть углеводородов, а водные пути, такие как Персидский залив и Ормузский пролив являются основным маршрутом торговли и имеют критическое значение для энергетической безопасности Китая. Пользуясь благоприятной геополитической ситуацией, Китай вывозил из региона не только нефть и СПГ, но и поставлял туда большую номенклатуру товаров, включая и высокотехнологичные.
В этом более широком торговом контексте роль Ирана как ключевого регионального транзитного узла для перевозки грузов из Китая на Ближний Восток, в Турцию и ЕС становилась всё более значимой. По планам развития южного маршрута китайского проекта «Пояс и путь» через Иран так или иначе должны проходить все перевозки грузов в направлении Западной Азии и Европы.
Китай вместе со странами Средней Азии и Ираном работает над Южным железнодорожным коридором Китай – Кыргызстан – Узбекистан – Иран. В 2025 году Китай отправил свой первый грузовой поезд из Сианя в Априн – крупнейший сухопутный порт Ирана, через Казахстан и Туркменистан.
Планируется строительство международной автомагистрали, соединяющей Китай через Таджикистан и Узбекистан с Ираном и Турцией и далее в ЕС.
Сейчас все эти многообещающие и взаимовыгодные для всех стран региона проекты находятся под угрозой срыва из-за неопределённости в связи с американо-израильским нападением на Иран.
Методы действий США по образцам колониализма 19 века открыто показывает глава Минфина США Скотт Бессент. СМИ США сообщают, что на предстоящих переговорах с вице-премьером Госсовета КНР Хэ Лифэном Бессент намерен убедить Китай сократить закупки российской нефти и полностью отказаться от иранской, а взамен увеличить импорт американских нефти и газа.
Поразительна при этом детская непосредственность «целого» главы Минфина США, который фактически предлагает Пекину добровольно войти в жёсткую зависимость от одного рынка сбыта – американского и в приоритетном порядке наполнять его казну, т. е. фактически предлагает КНР отказаться от суверенного развития.
Очевидно, что уже в силу этой одной причины Пекин на уступки Вашингтону не пойдёт. Кроме того, объёмы закупок КНР российской и иранской нефти несопоставимо больше, чем предлагаемые американцами. Общий объем экспорта сырой нефти США примерно равен импорту Китая у России и Ирана.
При этом 10% своего экспорта нефти США уже направляют в Китай, поэтому всякое увеличение экспорта сверх этого объёма создаст проблемы у основных импортёров американской нефти – Мексики, Нидерландов, Южной Кореи. Полностью заместить российские и иранские поставки у США не получиться, но это создаст одностороннюю зависимость уже США от китайского рынка. А по поставкам газа в Китай США вообще России не конкурент.
Кроме того, Бессент намерен добиваться расширения закупок Китаем самолетов «Боинг» и сои, а также планирует обсудить смягчение экспортного контроля Китая над редкоземельными минералами.
Война против Ирана – это ещё и подрыв посреднической роли Пекина в содействии примирению и сближению Ирана и Саудовской Аравии в 2023 году. Это была успешная попытка КНР, решая проблемы стран региона, создать для себя благоприятную атмосферу в торговле с основными региональными партнёрами. В выигрыше оказались все, а Китай повысил свой авторитет среди малых стран залива.
Сейчас из-за антииранской агрессии разрушены отношения между Ираном и странами залива, которые выстраивались при посредничестве Китая на основе равновесия интересов между странами региона. Поскольку Иран не может в силу технических причин подорвать боеспособность американских ВВС, он вынужден применять асимметричные методы, атакуя базы США в регионе, до которых может дотянуться, а это территории Саудовской Аравии и иных стран залива.
Китай принципиально осудил агрессию США против Ирана. МИД призвал «к немедленному прекращению военных действий, недопущению дальнейшей эскалации напряженной ситуации, возобновлению диалога и переговоров, а также к усилиям по поддержанию мира и стабильности на Ближнем Востоке».
Во вторник, 3 марта, министр иностранных дел Китая Ван И во время телефонного разговора с министром иностранных дел Израиля Гидеоном Сааром по просьбе последнего заявил, что «воздержание от применения силы или угрозы силой в международных отношениях отвечает фундаментальным интересам всех сторон, включая Израиль».
О посылке войск НОАК в Персидский залив речь в Пекине не идёт в принципе. Здесь действуют те же очевидные причины, по которым США и Европа не посылают войска на Украину, а Китай, как и Россия ранее не посылали войска в Венесуэлу. Подписанные Китаем и Россией договоры с Ираном не устанавливают таких обязательств. Есть масса иных способов помочь Ирану, и его друзья, скорее всего, этим уже давно занимаются. Насколько этого достаточно и как этой помощью распорядится иранская сторона, покажет дальнейший ход событий.
По мнению китайских экспертов, вероятность сухопутной операции США против Ирана крайне низка. США не предприняли достаточных подготовительных мер, а региональные партнёры США, и даже курды, отказались пока таскать для американцев «каштаны из огня».
По мнению Сунь Дэгана, директора Центра исследований Ближнего Востока в Фуданьском университете, избрание Моджтабы Хаменеи, сына покойного Али Хаменеи, новым верховным лидером страны свидетельствует о единстве иранских правящих кругов и их решимости продолжать противостояние с США и Израилем.
Сунь считает, что во время 12-дневной операции США против Ирана летом 2025 года Иран «в основном придерживался стратегии оборонительной сдержанности». Сейчас масштабы и интенсивность его действий возросли, что свидетельствует о большей готовности к конфронтации. «Идеологическая оппозиция Ирана США и Израилю осталась прежней, но методы конфронтации под влиянием Моджтабы стали заметно более решительными», – считает Сан.
Иран, скорее всего, будет полагаться на асимметричную тактику, в то время как Вашингтон может расширить масштабы ударов, чтобы усилить давление.
