С наступлением очередного года Ташкент буквально штормит на почве многовекторности: ряд политических и иных деятелей склоняются в направлении скорейшего вступления во Всемирную торговую организацию, а другие представители государственной власти и бизнес- структур отдают предпочтение Евразийскому экономическому союзу.
Так, в конце января директор Texnopark Сарвар Ахадов на открытом диалоге с предпринимателями электротехнической отрасли пожаловался, что участие узбекских производителей лифтов в российской программе замены устаревшего лифтового оборудования ограничено действующими торговыми барьерами, а разрешено исключительно странам ЕАЭС.
В свою очередь, о расширении ограничений заговорил и председатель правления ассоциации «Узэлтехсаноат» Мирзиед Юнусов: «Эта проблема – тарифные и нетарифные ограничения – с каждым днем усиливается как по видам, так и по объемам. Это было по лифтам, а буквально на днях аналогичные ограничения были введены и в отношении трансформаторов, произведенных в Узбекистане».
О механизме ограничений также рассказал первый секретарь по торгово-экономическим вопросам посольства Узбекистана в России Шамсиддин Абдуллаев: «Это вступило в силу с 1 января. Речь идёт о включении национального режима в сфере государственных закупок и закупок государственных учреждений. Там предусмотрен приоритет, отдаваемый российской продукции... Для стран ЕАЭС это разрешено, а для Узбекистана – нет».
Им вторил в унисон и заместитель премьер-министра Узбекистана Жамшид Ходжаев, который подтвердил, что рассматриваемый вопрос неоднократно обсуждался на переговорах: «Каждый раз, когда мы поднимаем все эти вопросы, нам отвечают: "Мы обязательно это сделаем, но вы тоже вступайте в ЕАЭС"». Тем не менее Ж. Ходжаеву все-таки пришлось признать, что с точки зрения международных правил государственные закупки допускают применение национального режима: «Это касается и России, и других стран, в том числе и у нас сейчас разрабатываются и реализуются подобные проекты».
На самом деле, не очень понятен предмет возмущения, учитывая, что Ташкент пытается усидеть сразу на двух стульях, получив выгоды одновременно от процесса вступления в ВТО и от сотрудничества с ЕАЭС при «невступлении» в Союз.
В частности, в прошлом году Узбекистаном завершены двусторонние переговоры с 33 (включая РФ) из 34 стран – членов Всемирной торговой организации. В 2026 году планируется окончить переговоры с Тайванем и довести процесс вступления до конца. Кроме того, в соответствии с требованиями ВТО принято 30 нормативно-правовых документов, в том числе 4 закона, 8 указов и постановлений президента, 12 постановлений кабинета министров, 6 ведомственных документов.
При этом почему-то все тех же представителей Ташкента совершенно не беспокоит тот факт, что для вступления в организацию пришлось и еще придется провести невыгодные стране комплексные реформы в сферах таможенных процедур, экспортных пошлин, мер торговой защиты, защиты прав интеллектуальной собственности, технического регулирования, санитарных и фитосанитарных мер, а также технических барьеров в торговле (SPS и ТВT).
И хотя местная пресса и пишет, что Москва «дала добро» на BТO, дескать, представитель президента по Всемирной торговой организации Азизбек Урунов и глава Минэкономразвития России Максим Решетников (в качестве представителя России, являющейся членом ВТО) подписали протокол о доступе к рынку в рамках процесса вступления Ташкента в торговую организацию, сам по себе этот факт неспособен уберечь дружественную страну от, на наш взгляд, неверного шага.
В любом случае Ташкент форсирует этот процесс. В конце прошлого года представитель президента Узбекистана по вопросам Всемирной торговой организации Азизбек Урунов, выступая на заседании генерального совета ВТО, заявил о беспокойстве властей из-за возможных задержек в процессе вступления в организацию: «У нас нарастает обеспокоенность тем, что процесс может сталкиваться с непреднамеренными замедлениями. Такое восприятие основано на характере, сроках и содержании некоторых вопросов, поступающих в рамках циклов работы рабочей группы».
А. Урунов подчеркнул, что «Узбекистан не стремится к членству как к одолжению, а предлагает подлинное партнерство по принципу win-win (принцип принятия решений, где в выигрыше остаются все участники процесса)», также напомнив о роли страны как исторического звена Великого шелкового пути между Востоком и Западом.
Да и если послушать умных людей, то, по их оценке, во-первых, роль ВТО в международной торговле в последние годы сильно снизилась. Во-вторых, совершенно сложно спрогнозировать, какое влияние вступление в организацию окажет на развитие торговли сельхозпродукцией, имеющей важнейшее значение для республики, и формирование механизма поддержки аграрного сектора. В-третьих, широкое открытие рынка – это не только выгоды, но и проблемы для местных компаний, особенно тех, кто привык работать в условиях протекционизма и не готов к жесткой конкуренции, что в итоге приведет к банкротству ряда предприятий и росту безработицы. В-четвёртых, для многих компаний вступление в ВТО означает необходимость финансово затратной ускоренной модернизации, оптимизации затрат и выхода на более высокие стандарты качества. Ну и наконец, важна синхронизация процессов интеграции в ВТО и вероятного вступления в ЕАЭС.
Тем более что 5 февраля вице-премьер России Алексей Оверчук в беседе с журналистами чётко обозначил, что Ташкент заинтересован развивать сотрудничество с Евразийским экономическим союзом. По его словам, «мы опять-таки говорим о том, что ЕАЭС – это объединение, куда страны сами решают, вступать или не вступать. Что касается Узбекистана, то он сегодня наблюдатель, достаточно активно отслеживает процессы, которые у нас происходят внутри ЕАЭС, в том числе связанные с теми соглашениями, которые мы заключили в области транспорта, таможенного транзита. Здесь есть большая заинтересованность со стороны Узбекистана».
А. Оверчук также напомнил, что Ташкент недавно присоединился к Евразийскому банку развития. «Никто их не ускоряет, не просит вступать. Это их решение, – подчеркнул российский вице-премьер. – В современных условиях, конечно же, мы видим, что экономики, которые стремятся к развитию, наращиванию своих мощностей, в том числе торговых мощностей, они так или иначе присоединяются к каким-то интеграционным объединениям, которые дают им соответствующий рычаг для роста собственных экономик. Вот в нашем регионе Северной Евразии самая крупная экономика – это Российская Федерация. И она является таким центром притяжения для того, чтобы производители, в том числе Узбекистана, чувствовали себя более комфортно на нашем рынке, имели лучший доступ к нашему рынку».
Как отмечает торговый представитель России в Казахстане Константин Злыгостев, присоединение Узбекистана к союзу откроет для Ташкента совершенно новые возможности и даст мощный импульс экономической интеграции всего Центрально-Азиатского региона. Для начала узбекские товары смогут свободно проходить через Казахстан, Кыргызстан без лишних дополнительных имеющихся в данный момент процедур. Узбекистан получит выход к общему рынку почти в 180 млн человек, что станет огромной нишей для местной экспортно ориентированной продукции, включая текстиль, агропродукцию, продукцию химического комплекса, пищевую отрасль: снизятся тарифы, унифицируются стандарты, вырастут инвестиции в совместные проекты.
Если обратиться к официальной статистике, то только в 2024 году, в частности, торговый оборот ЕАЭС и Узбекистана составил рекордные 17,5 млрд долларов, или более четверти всей внешней торговли страны (+3,8%, или 2,4 млрд долларов к 2023 году).
Следовательно, по весьма справедливой экспертной оценке, упрощение взаимной торговли – это «путь развития и процветания», поскольку имеется серьёзный потенциал для дальнейшего наращивания торговли Узбекистана со всеми странами Союза, реализация которого требует дополнительных совместных усилий в сфере транспортно-логистического взаимодействия, а также технического регулирования и стандартизации.
