Москалькова: Установлена судьба более 2 тысяч бойцов ВС РФ, считавшихся пропавшими

Судьба двух тысяч: найдены ответы, которых ждали месяцамиПредставьте на мгновение тишину в доме, где ждут весточки. Телефон молчит, письма нет. Это — реальность для семей, чьи близкие числились пропавшими без вести в зоне спецоперации. И вот наконец-то пришли новости, которые способны разорвать этот тягостный круг неопределенности.По словам уполномоченного по правам человека Татьяны Москальковой, судьба более двух тысяч российских военнослужащих, которые считались пропавшими, теперь установлена. Честно говоря, цифра впечатляет. За ней — тысячи историй, месяцы поисков и, конечно, облегчение для родных.

Где же они были все это время?

Картина, которую обрисовывает омбудсмен, сложная, но она проясняет многое. Часть этих бойцов находилась в украинском плену. Другие — проходили длительное лечение в госпиталях после серьезных ранений, возможно, не имея сразу возможности выйти на связь. «Общими усилиями нам удалось установить судьбу более двух тысяч из числа без вести пропавших», — приводит слова Москальковой ТАСС.А знаете, что самое важное в этой работе? Она не ведется кем-то одним. Это настоящий конвейер, где данные стекаются из разных источников. Розыском занимается и аппарат самого уполномоченного, и специальный центр при Минобороны. Но ключевую, часто нейтральную и техническую, роль играет Международный комитет Красного Креста. У них ведь создано специальное бюро по делам пропавших в рамках украинского конфликта — это такой мост, который работает по своим, отработанным десятилетиями, протоколам.

Что дальше? Обмены и возвращение домой

Эта новость логично вытекает из другого важного заявления. Ранее Москалькова уже сообщала, что стороны обсуждают новый обмен пленными. Сейчас, как она сказала, уточняются детали и «цифры» — то самое количество человек для взаимной передачи. Получается, что установление судьбы — это первый, критически важный шаг к возвращению людей домой. Сначала нужно понять, где человек и в каком он состоянии, а потом уже выстраивать сложную дипломатическую и организационную цепочку по его repatriation (проще говоря — возвращению).Это не просто сухие отчеты. Это — истории. История солдата, который наконец-то сможет позвонить матери. История жены, которая перестанет каждую ночь прислушиваться к шагам на лестнице. Работа по установлению судеб, хоть и звучит бюрократично, на самом деле — одна из самых человечных в этой тяжелой ситуации. И два тысячи проясненных судеб — это серьезная заявка на то, что механизм, несмотря на все сложности, работает.