29 ноября в 4:06 утра по московскому времени безэкипажными катерами был атакован морской терминал Каспийского трубопроводного консорциума в Новороссийске. В результате атаки было разрушено одно из трёх выносных причальных устройств – ВПУ-2. По счастливой случайности обошлось без человеческих жертв. Ответственность за атаку взяла на себя Украина.
Это уже третья украинская атака на КТК (четвёртая, если считать атаку на офис в Новороссийске), но на самом деле, как предполагает казахстанский эксперт Олжас Байдильдинов, подобных атак было гораздо больше («Уверен, что атак на КТК было более десятка, а, может, и несколько десятков»), просто результативными пока оказались лишь четыре.
Первой на инцидент отреагировала пресс-служба КТК, сообщив о «целенаправленной террористической атаке», но не назвав виновника. В пресс-службе подчеркнули, что КТК – сугубо гражданский объект, находящийся под защитой международного права и «в отношении КТК никогда не вводилось никаких санкционных или ограничительных мер, что также свидетельствует о признании значительной роли КТК в обеспечении интересов западных акционеров компании».
Вечером того же дня вышло заявление Министерства энергетики Казахстана. В нём произошедшая атака была названа «чрезвычайным происшествием». Слово «Украина» в заявлении также не фигурировало, были лишь вновь повторены тезисы пресс-службы КТК о сугубо гражданских объектах, ущербе для участников консорциума и рисках для глобальной безопасности.
Необходимо отметить, что все предыдущие атаки оставались без официальной реакции Астаны, которая лишь доносила свою озабоченность до украинской стороны по внутренним дипломатическим каналам, получая в ответ молчание. Но на этот раз отреагировал МИД Казахстана, чьё заявление было опубликовано следующим утром.
В нём атака на КТК уже была открыто названа «третьим актом агрессии против исключительно гражданского объекта, функционирование которого гарантировано нормами международного права», и, наконец, был прямо назван виновник: «Рассматриваем произошедшее как действие, наносящее ущерб двусторонним отношениям Республики Казахстан и Украины, и ожидаем от украинской стороны принятия действенных мер по недопущению подобных инцидентов в будущем».
Несмотря на довольно сдержанный тон казахстанской ноты, украинская сторона опубликовала свой ответ, в котором заявила о том, что действует в рамках самообороны, выразила недовольство тем, что Казахстан не осудил удары России по украинской инфраструктуре, призвала его содействовать принуждению России к прекращению войны и издевательски выразила «неизменное уважение к казахскому народу».
Тем временем казахстанские эксперты обсуждают последствия данной атаки для экономики страны. Их прогнозы неутешительны: атака несомненно скажется на казахстанском бюджете: по подсчётам того же Байдильдинова Казахстан может потерять от $470 миллионов в месяц, а все потери могут составить $1,5 миллиарда, прежде чем удастся решить проблемы. «Для тех, кто до сих пор думает, «что это меня не касается»: нефтяники – главные плательщики налогов и платежей в Нацфонд, а Тенгизшевройл – #1 среди казахстанских налогоплательщиков», – отмечает Байдильдинов в своём ТГ-канале.
Эксперт пишет, что даже если каким-то чудом удастся сохранить темпы добычи и экспорта, перенаправив нефтепотоки на трубопровод Баку-Тбилиси-Джейхан, то Казахстан всё равно потеряет деньги, так как логистика по данному направлению в три раза дороже, чем по КТК, дороже и железнодорожные перевозки, и другие сопутствующие услуги.
Политолог Марат Шибутов отмечает, что очень маленькая часть объёмов нефти, идущих на КТК, может быть куда-то перенаправлена: «Проблемой является то, что часть месторождений, которые подключены к КТК, технически не могут понижать добычу, то есть они фонтанные, оттуда очень сильное давление, и, соответственно, нефть сама идет. Хранилищ у нас нет, и единственный выход будет, если КТК остановится, – это, получается, ограничить добычу там, где именно качают, а на фонтанах, наверное, придется сбрасывать на факел, если КТК остановится полностью. Ну, тогда это будут десятки тысяч тонн нефти в день, это деньги горят просто и все, то есть это сотни тысяч в час, миллионы в день».
В целом основная часть экспертного сообщества Казахстана отреагировала на украинский теракт резко негативно: звучали предложения о разрыве дипломатических отношений с Украиной, конфискации украинских предприятий и введении санкций против украинского руководства. Даже бывший российский, а ныне израильский специалист по ЦА-региону Аркадий Дубнов поинтересовался, может ли кто-то в окружении Зеленского объяснить ему, что «целенаправленно атаковать безэкипажными катерами терминалы Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) – все равно что стрелять себе в ногу или, если хотите, заниматься внешнеполитическим членовредительством?».
Зато в казахстанском сегменте Интернета мнения разделились. За три года СВО в казахстанском обществе сформировалась, усилилась и увеличилась прослойка, которую здесь иронично называют «тарасбеками» – громких и ярых сторонников и поклонников Украины. С самого начала конфликта эта прослойка чувствовала на себе вполне спокойное и даже лояльное отношение со стороны казахстанских властей. Они проводили митинги в поддержку Украины, открыто травили людей, высказывавших пророссийские взгляды, занимались сбором денег на помощь ВСУ, «отменяли» российских артистов, планировавших выступления в Казахстане. И начиная с самой первой украинской атаки на КТК, эта прослойка с удовольствием взяла на себя роль «адвоката дьявола», громко и активно продвигая тезис о том, что Украина совершенно права, нанося удары по КТК. Что тут говорить, если даже представитель законодательной власти депутат Мажилиса Ермурат Бапи заявлял, что Казахстан не имеет ни морального, ни юридического права требовать компенсаций с Украины.
Складывается парадоксальная ситуация: основной казахстанский экспортный маршрут уже год атакует Украина – страна, с которой Казахстан связывает минимум политических и экономических связей. При этом казахстанские власти своими руками помогли взрастить целую прослойку СМИ, блогеров, общественных деятелей и просто идеологически «заряженных» обывателей, являющихся, по сути, большими патриотами Украины, чем Казахстана. И не так важно, кто из них болеет за Украину по зову кошелька, а кто – по зову сердца. Важно то, что эта часть общества открыто продвигает интересы другой страны в ущерб интересам Казахстана, а у казахстанской власти, судя по всему, нет политической воли реагировать на это иначе, чем пассивным потаканием данной социальной группе. Казахстанская «медийка», десятилетиями раздувавшая мифы о «пророссийских сепаратистах» в Казахстане, сама породила многочисленных реальных агентов иностранного влияния, открыто продвигающих нарративы Украины и её союзников, с чьей помощью и осуществляются атаки по казахстанской инфраструктуре и экономике.
И пока официальные власти Казахстана из последних сил пытаются демонстрировать свою нейтральность, ущерб казахстанской экономики только за первые две недели после последней украинской атаки составит $300 миллионов, что гневит и тревожит всех нормальных казахстанцев, но абсолютно не волнует взбесившихся «тарасбеков».
