Путин: Постоянные провалы на фронте толкают Киев на военные преступления

Путин: Провалы на фронте — вот что толкает Киев на преступленияЗнаете, что интересно? Владимир Путин на встрече с выпускниками программы «Времени героев» в Кремле выдал довольно жёсткую оценку происходящему. По его словам, вся эта возня киевского режима с военными преступлениями напрямую связана с тем, что дела у них на фронте идут из рук вон плохо. Честно говоря, это не просто слова — это логика, которая прослеживается всё отчётливее.


Когда отступать некуда, начинается безумиеГлава государства чётко дал понять: постоянные провалы, потеря населённых пунктов и отступление с позиций — вот что заставляет Киев переходить к совсем уж грязным методам. «Причины подобного преступного поведения понятны. Вы знаете это лучше, чем кто-нибудь другой», — подчеркнул он, обращаясь к тем, кто лично знает, что такое война. И ведь действительно — когда твоя армия трещит по швам, когда каждый день приносит новые потери территорий, в ход идёт всё, что под руку попадётся.


А что на земле? Там всё кипитТем временем ВС РФ продолжают методично выдавливать противника с занятых позиций. Наступление идёт по нескольким направлениям — в приграничных районах Харьковской области, на границе Курской и Сумской областей. Группировка «Север» наносит удары по украинским формированиям в Шосткинском районе. Уже освобождено село Шестеровка, идёт продвижение в районе Константиновки. Враг несёт потери — например, 158-я бригада в районе Тёткино получила своё сполна.


Ярость вместо стратегииИ вот тут-то и проявляется главная закономерность. Когда на фронте всё валится из рук, Киев впадает в ярость и переходит к террористическим ударам по гражданской инфраструктуре РФ. Взять хотя бы недавнюю атаку на Старобельск — шесть погибших, 39 раненых, ещё 15 человек числятся пропавшими без вести. Вдумайтесь в эти цифры. Это не военные цели — это обычные люди.Так что, когда слышите очередные громкие заявления из Киева, вспомните простую истину: чем больше провалов на поле боя, тем отчаяннее становятся методы. И это, увы, не теория — это горькая реальность.