США и «Топоры». К проблеме американского доминирования
28 сентября сего года в интервью телеканалу Fox News вице-президент США Джей Ди Вэнс заявил, что в Администрации Дональда Д. Трампа обсуждают возможную передачу Киеву «Томагавков» (BGM-109 Tomahawk). Подразумевается, что для последующих ударов в глубь России.
«Томагавки» представляют собой семейство многоцелевых дозвуковых крылатых ракет (далее КР) преимущественно средней (от 1000 до 5500 км) дальности и преимущественно морского (подводного и надводного) базирования. Данные КР были разработаны ещё в 1970-х гг. компанией General Dynamics, а их первая модификация была принята на вооружение ВМС США в 1983 году.
Название своë получили в честь оружия ближнего боя, которое было в ходу у индейцев Северной Америки. С языка восточно-алгонкинского племени поухатан (они же виргинские алгонкины) слово «томахаак» переводится на русский как «топор». С 1997 года единственным производителем «Топоров» стала компания Raytheon, которая, в 2020 году объединившись с ФПГ United Technologies, образовала корпорацию Raytheon Technologies, а в 2023 году сменила название на RTX Corporation. К настоящему времени было произведено более 7 300 единиц «Томагавков» различных модификаций, при этом в арсеналах США сейчас находится около 3 500 единиц. С 1991 года (то есть со времени операции «Буря в пустыне», которую некоторые наши военные в шутку называют «Буря в стакане») эти КР применяются во всех конфликтах с участием ВМС США, часть ракет идёт на экспорт. При этом среднегодовые темпы производства упали с нескольких сотен КР на рубеже веков до менее сотни единиц в год в последние несколько лет. Важно, что «Топоры» могут оснащаться ядерными БЧ.
Конечно, из опыта СВО нам известно, что если на Западе на высоком государственном уровне заговорили о возможной передаче Киеву тех или иных типов и/или видов вооружений западного производства, то, скорее всего, данные поставки либо уже «тайно» начались, либо в самое ближайшее время должны начаться. Ведь так было и с РСЗО M270 MLRS/M142 HIMARS, и с баллистическими ракетами малой (до 500 км) дальности MGM-140 ATACMS, и с бронетехникой, и с ЗРК «PATRIOT» PAC-3, и с дозвуковыми КР воздушного базирования (далее КРВБ) Storm Shadow/SCALP-EG малой и меньшей (от 500 до 1 000 км) дальности, и с самолëтами F-16, et cetera. Исключением является, пожалуй, семейство дозвуковых КРВБ меньшей дальности TAURUS KEPD 350/150, о передаче которых Киеву неоднократно заявлял федеральный канцлер Неметчины Фридрих Мерц, а также семейство дозвуковых КРВБ AGM-158 JASSM (различной дальности в зависимости от модификации) производства Lockheed Martin, о возможной передаче которых Украине впервые заговорили ещё при администрации Джозефа Р. Байдена в 2024 году, Трамп же вернулся к данной теме в июле сего года. Однако в зоне СВО ни «Быки», ни AGM-158 JASSM пока вроде замечены не были.
В случае с «Топорами», однако, вопросов больше, чем ответов. Как мы упомянули выше, «Томагавки» — это КР преимущественно морского базирования, то есть их основными эксплуатантами выступают ВМС США, а носителями являются корабли и подводные лодки определëнных типов. Поэтому по одним лишь военно-политическим причинам данные носители «Топоров» киевскому режиму переданы быть не могут, не говоря уже об отсутствии украинских экипажей для таких платформ. Нет, можно, конечно, попробовать заставить членов экипажа какого-нибудь ракетного эсминца класса «Арли Бëрк» или ракетного крейсера класса «Тикондерога» в полном составе получить украинские паспорта и стать в скором времени «хероями» остатков Украины — посмертно. Но лучше экипаж какой-нибудь ПЛАРК класса «Огайо» укрогромадянами назначить, чтобы потом фильм снять о неуловимом «Летучем засланце» в степях Украины. Называться будет «Секретный перфоратор». В общем, с поставками Киеву «Томагавков» на самых массовых, морских, платформах всë сложно. Но, может, проще будет ситуация с передачей Украине «Топоров» воздушного базирования? «Будем посмотреть».
Итак, в конце 1970-х и в первой половине 1980-х гг. работы над авиационными вариантами «Томагавков» велись. Это были совместные проекты ВМС и ВВС, но ни один из них по различным причинам не «взлетел». Да, на сегодняшний день у США есть возможность запускать имеющиеся у них «Топоры» с таких воздушных платформ, как стратегические бомбардировщики Boeing B-52 Stratofortress и B-1B Lancer, но передачу Киеву подобных носителей так же сложно себе представить, как и в случае кораблей и подлодок. Конечно, у США есть в наличии и ряд других КРВБ. Например, упоминавшееся уже выше семейство КРВБ AGM-158 JASSM, которых произведено к настоящему времени около 2000 единиц всех модификаций, а также обширное семейство дозвуковых КРВБ средней дальности AGM-86 ALCM производства Boeing, которых выпущено на сегодняшний день чуть менее 2 000 штук. Ещё можно вспомнить недавнее (конец августа сего года) одобрение Администрацией Трампа поставок Киеву существующих на данный момент только в чьих-то влажных мриях 3 350 единиц дозвуковых КРВБ по программе ERAM (Extended Range Attack Missile). В рамках сей программы было разработано до уровня опытных образцов два типа КРВБ: RDOWP (Rusty Dagger) меньшей дальности от компании Zone 5 Technologies и RAACM малой дальности от компании CoAspire. Вообще, данную программу инициировало руководство ВВС США ещё в начале 2024 года, когда оно, осознав, видимо, масштабы СВО, решило пополнить свои запасы КРВБ «бюджетными» (по задумке) образцами и заодно помочь ими Украине. Пентагон изначально требовал от данного проекта темпов производства до тысячи ракет в год, руководство же ВВС было скромнее и реалистичнее в своих ожиданиях и убедило вышестоящее военное руководство в том, что можно рассчитывать максимум на 500 единиц в год. Однако воз и ныне там, так как проект ещё достаточно «сырой». Тогда что же имеем в сухом остатке?
Если поставки Украине одобрены в количестве 3 350 штук, но Пентагон ожидает от производителей всего лишь 2 000 единиц к 2030 году, то Киев может рассчитывать получить весь заявленный к передаче ему объëм КРВБ ориентировочно либо к 2032, либо к 2033 годам. И это только в том случае, если все без исключения ракеты будут отправляться только на Украину. В общем, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить».
Наконец, 1 октября сего года издание The Wall Street Journal со ссылкой на какие-то свои источники к обсуждающейся возможной передаче Киеву «Топоров» упомянуло в своей заметке дозвуковые КР под названием «Барракуда-M». За этой линейкой КР, разработанных на основе барражирующего боеприпаса Barracuda AAV loitering munition и представленных в количестве нескольких опытных образцов, стоит молодая американская оборонная компания Anduril Industries, Inc., которая в последнее время настойчиво предлагает Пентагону заключить с ней крупные контракты на поставку ему своих супер-пупер ракет и обещает военному ведомству обеспечить их дешëвое высокотехнологичное и «гипермассовое» производство.
Пентагон сжалился над болезными, согласившись на более-менее конструктивное общение с ними, и даже пошëл на проведение совместных с компанией испытаний создаваемых ею опытных образцов. В общем, на данный момент ситуация следующая: принятие «Барракуд-М» на вооружение ВС США пока отсутствует, серийное производство, соответственно, тоже не развëрнуто, а поэтому в контексте СВО массовая рыбалка на «Морских щук» пока отменяется.
Гипотетически относительную опасность для наших тылов могла бы представлять модификация меньшей дальности Barracuda-M 500, но, опять же, использование данной версии рассчитано, по задумке самих разработчиков, на применение изделия посредством воздушных носителей, а с этим у Украины, как известно, большие проблемы. Не исключено, правда, что в единичных экземплярах «Рыбки» могут всё-таки появиться в зоне СВО — в целях, так сказать, «обкатки» в реальных боевых условиях. Американским генералам наверняка было бы интересно на это посмотреть. И не так страшно ведь с военно-политической точки зрения, как могло бы быть в случае с «Томагавками». Потому как «Барракуды» на вооружении армии США пока ещё не стоят и по этой причине в качестве потенциальных носителей ядерных БЧ Россией рассматриваться априори не должны. А, следовательно, риски вызвать жëсткую реакцию со стороны Москвы намного меньше.
Правда, если случится что-то серьёзное с точки зрения двусторонних отношений, списать всë на избыточную самодеятельность неких частных разработчиков, лишь мечтающих стать крупными подрядчиками Пентагона, вряд ли получится. КР, как и многие другие виды вооружений на современном высокотехнологичном ТВД, это не сферический конь в вакууме. Чтобы функционировать в качестве средств поражения хоть в какой-то степени эффективно, они должны быть интегрированы в единую сложную систему управления, иначе это просто будут бесполезные и дорогие игрушки. Даже если у частных разработчиков были бы свои платформы для несения КР, то разведданные, целеуказания и формирование полëтных заданий всё равно обеспечивает им Пентагон.
Конечно, если бы не данное обстоятельство и с учётом того, что репутация американского оружия и так уже изрядно пострадала в зоне СВО, Соединëнным Штатам была бы выгодна следующая схема: если экспериментальные виды вооружений покажут себя в зоне СВО эффективно с военной точки зрения, можно заключать контракты с разработчиками и часть их «лавров переможцiв» забирать себе; а если опытные образцы потерпят неудачу, можно откреститься от разработчиков и умыть руки. Схема, конечно, красивая, но нерабочая. К тому же вся эта конструкция осложняется для Запада тем, что при попытке использования каких бы то ни было КРВБ на Украине всплывают всë те же проблемы, какие возникли в случае применения Storm Shadow/SCALP-EG: недостаточное количество на Украине подходящих для КРВБ самолётов и подготовленных пилотов. Но есть ещё наземное базирование «Томагавков».
Да, сухопутная модификация «Топоров» — GLCM (Ground-Launched Cruise Missile (BGM-109G Gryphon)) — была разработана и принята на вооружение в 1980-х годах и имела термоядерную БЧ W-84 изменяемой мощности. Под неë была разработана в качестве носителя четырëхзарядная установка TEL. Всего было произведено около 500 КР данной модификации, 304 из них были развёрнуты в Западной Европе против СССР и стран Восточной Европы. Однако в декабре 1987 года между США и Советским Союзом был подписан ДРСМД (Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности), и крылатые «Грифоны» вместе с баллистическими «Першинг-2» были сняты с вооружения ВС США и, согласно условиям настоящего Договора, демонтированы.
Далее, 13 июня 2002 года США окончательно вышли из Договора по ограничению систем противоракетной обороны (ПРО) 1972 г. В 2016 году на базе в Девеселу в Румынии вступил в строй стационарный наземный комплекс Aegis Ashore (AAMDS) в качестве одного из элементов системы ПРО восточного фланга НАТО. Ещё один элемент системы начал свою работу в 2024 году на базе в Редзиково в Польше. Казалось бы, при чëм здесь «Томагавки», если речь идёт о системе ПРО? Дело в том, что Aegis Ashore по сути представляет собой не что иное, как «вкопанную» в землю корабельную систему Aegis BMD, только в сокращëнной комплектации по боекомплекту и по количеству АФАР (активная фазированная антенная решëтка). И, помимо трëхкоординатной многофункциональной РЛС AN/SPY-1 с двумя АФАР вместо четырёх Aegis Ashore, имеет в своём составе три универсальных УВП (установка вертикального пуска) Mk 41 с восемью ячейками для ракет на каждой (в сумме 24). А как мы знаем, данные пусковые установки могут использоваться не только для пусков противоракет, но и для запусков «Топоров».
Только вот идея передачи (в собственность?) Киеву таких недвижимых носителей «Томагавков», как Aegis Ashore, является ещё более нелепой, чем в случае с кораблями, подлодками и стратегическими бомбардировщиками.
Однако в 2019 году Соединëнные Штаты в одностороннем порядке вышли из договора РСМД, и тогда же начались разработки мобильного наземного комплекса для запуска «Топоров», для которого на базе всё той же универсальной УВП Mk 41 была создана контейнеризированная «система» Mk 70 Mod 1 Expeditionary Launcher.
Первый же экспериментальный пуск с мобильной, но одновременно жутко громоздкой сухопутной платформы SMRF (Strategic Mid-range Fires System) «Тифон» (Typhon), как она позже стала называться (изначально же Mid-range Capability, MRC), был осуществлён уже в августе того же года. А контракт на производство данных комплексов Пентагон подписал с компанией Lockheed Martin уже в ноябре 2020 года.
Однако первая опытная система MRC/SMRF достигла боеготовности лишь летом 2023 года. Оснащена она была, соответственно, «Томагавками», а также противокорабельными ЗУР малой дальности Standard Missile (SM-6). Первыми носителями последних, надо сказать, стали ракетные эсминцы класса «Арли Бëрк» (ещë с конца 2013 года), однако на Typhon SM-6 применяются в квазибаллистическом режиме по надводным и наземным целям, что увеличивает дальность до 460 км, то есть почти вдвое больше по сравнению с «зенитным» режимом (при котором дальность до 240 км). Да, и по воздушным целям, соответственно, применяться в таком случае не может.
Предполагается, что в перспективе комплексы «Тифон» войдут в состав дивизиона стратегических огневых средств новых американских многосферных оперативных групп (Multi Domain Task Force, MDTF), куда также должны войти РСЗО повышенной мобильности HIMARS с баллистическими ракетами PrSM (Precision Strike Missile) меньшей дальности и баллистические ракеты Dark Eagle (проект Long-range Hypersonic Weapon, LRHW) средней дальности. При этом поставки «Тëмных орлов» в армию США всë ещё не начались, так как проект по-прежнему находится на стадии разработки и испытаний, а сроки продолжают сдвигаться вправо (первый тестовый запуск опытного образца LRHW, к слову сказать, состоялся ещё в далеком 2017 году).
Между тем уже в апреле 2024 года Тихоокеанское командование армии США для задействования в ежегодных американо-филиппинских военных учениях Salaknib-24 развернуло на филиппинском острове Лусон комплекс Typhon, в который входят четыре ПУ, передвижной командный пункт, транспортно-заряжающая машина, а также машина обеспечения боевого дежурства.
Предполагалось, что после завершения учебных манëвров «Тифон» вернëтся на территорию США, однако он находится на Филиппинах до сих пор, раздражая политическое руководство КНР, разумеется. Более того, в мае того же 2024 года, то есть примерно через месяц после американо-филиппинских совместных учений, Typhon повторно (или же завозят туда по частям, судя по вместимости самолёта Boeing C-17 Globemaster III?) появился на базе Almegårds Kaserne, которая располагается на датском острове Борнхольм в Балтийском море. И, опять же, официально на время совместных американо-датских ежегодных учений. В общем, время покажет. Наконец, в сентябре сего, 2025 года, ещё один комплекс Typhon появился на совместной авиабазе Корпуса морской пехоты (КМП) США и Морских сил самообороны Японии «Ивакуни» в черте одноимённого города на юго-западе Страны восходящего солнца. Как и в филиппинском, и в обоих датских кейсах, американское военное министерство уверяло, что размещает «Тифон» лишь на время ежегодных совместных военных учений Resolute Dragon («Решительный дракон») 25. Однако учебные манëвры закончились в конце сентября, а комплекс, судя по всему, по-прежнему остаëтся на японской территории. Что же касается общего количества полностью укомплектованных комплексов Typhon, то, судя по всему, их таки всего ТРИ… В общем, это явно не тот масштаб, чтобы иметь реальную возможность серьёзно угрожать России, даже посредством передачи Киеву хоть всех трёх имеющихся сейчас у США в распоряжении «Тифонов».
Итак, чтобы доминировать в современной мировой политике, наличия одного лишь ядерного арсенала отнюдь недостаточно, это по-другому работает. Необходим избыточный по отношению к оппонентам и разнообразный набор действенных инструментов. Есть, правда, близкое к понятию избыточности слово «превосходство», но термин «избыточность», на наш взгляд, как-то лучше подходит к характеристике набора инструментов.
Так вот, как уже показала СВО, Соединëнные Штаты Америки утратили, если вообще когда-либо имели, эту самую избыточность в наборе действенных инструментов по отношению к России.
Некоторые наши коллеги-политологи переживают очень, не видя общей картины. Мол, надо бы поскорее (ещё в 2022 году в идеале) украинский плацдарм ликвидировать, а то, дескать, НАТО придëт, порядок наведëт et cetera. Тем временем Запад продолжает опустошать свои военные склады, не прекращая делать антирекламу своему оружию, подрывать свой военно-политический и морально-нравственный авторитет, нести прочие репутационные издержки.
А вот «Мы ещё даже не начинали» — это не пустые слова нашего Верховного. За ними стоит спокойная уверенность в том, что у России и еë Вооружённых сил имеется в наличии не просто достаточный, а именно избыточный набор действенных инструментов для доминирования в эскалации со всем коллективным Западом. Последнему же следует не обманывать себя, не закатывать регулярно апокалипсических истерик в стиле «Русские идут!», а признать наконец устами своего «смотрящего», то есть президента США: «Мы уже давно закончили». Потому что, кроме медленно, но верно деградирующего «оружия Судного дня», ничего другого у наших западных визави для продолжения геополитической схватки с нами не осталось. Но лучше им так высоко ставки не поднимать, ибо может оказаться, что и здесь у России набор инструментов в избытке. «Прометеи» и «Цирконы» со товарищи не дадут соврать.
Алекс Андров,
