Похоже, в Анкаре нашли-таки ответ на вопрос, на какую страну в Евросоюзе им поставить. Вероятнее всего, речь идет об Италии. Этот выбор подтверждает недавнее выступление главы МИД Турции Хакана Фидана на конференции, организованной одним из ведущих аналитических центров Италии Римским Институтом международных отношений (IAI).
В нем многоопытный дипломат и бывший глава разведки подчеркнул, что Анкара надеется на поддержку Италии в деле вступления и полноправного членства Турции в ЕС. В частности, Фидан выразил надежду, что Евросоюз отнесется с пониманием к тому, что полноправное членство в Евросоюзе остаётся для Турции стратегической целью и что Анкара ожидает от Брюсселя в отношении себя «взгляд без предубеждений». Кроме того, Фидан отметил, что Турция и Италия – союзники по НАТО и партнёры по G20, вносящие вклад в обеспечение стабильности в регионе Средиземноморья и Африки
Если искренность намерения Турции «евроинтегрироваться», как показала практика, даёт основания к далеко не безосновательным сомнениям и спекуляциям, то о развитии итало-турецких отношений подобного не скажешь. В них в последнее время наблюдается обоюдный интерес, выражающийся в сухих фактах, едва ли оставляющих место для оценочных суждений.
Как отмечает провластное издание The Daily Sabah в материале «Золотая эра турецо-итальянских отношений», сотрудничество действительно вышло на новый виток или уровень как с точки зрения деловых, так и институциональных контактов. Так, за последние три года товарооборот вырос на треть и в настоящее время составляет рекордные 32 миллиарда долларов, что значительно превышает совместный целевой показатель в 30 миллиардов долларов, заявленный на последнем саммите Jetco и впоследствии на межправительственном саммите Италия –Турция в 2022 году.
Всего несколько месяцев назад двусторонний товарооборот составлял 28 миллиардов долларов, что свидетельствует о недавнем росте, который стал возможен благодаря «высокой взаимодополняемости и согласованности бизнес-среды». Согласно турецким и европейским статданным за 2024 год, Италия в пятерке ведущих внешнеэкономических партнеров Турции наряду с Россией. Более того, из этой пятерки для Анкары именно страна на Апеннинах – главное направление для экспорта турецких товаров.
«Синергия» очевидна во многих отраслях и секторах, особенно в текстильной, химической, фармацевтической, автомобильной и машиностроительной промышленности. Поскольку Италия входит в пятёрку ключевых импортеров Турции очевидно, что в ближайшем будущем отношения будут развиваться, а также будут ставиться новые амбициозные цели.
Кроме того, в последнее время, благодаря активным дипломатическим и политическим усилиям, масштабы сотрудничества значительно расширились. К примеру, было завершено приобретение компании Whirlpool – производителя бытовой техники и её итальянских заводов турецкой компанией Arçelik/BEKO, входящей в один из самых влиятельных холдингов Турции – Koç.
Двустороннее взаимодействие не сводится к одним лишь бизнес-экономическим аспектам, включая и военно-стратегическую составляющую. В частности, речь идёт о приобретение Piaggio Aerospace компанией Baykar, турецким лидером по производству БПЛА.
Зимой гендиректор Baykar Сельчук Байрактар посетил итальянские предприятия Piaggio, положив начало новым консультациям по планам развития бизнеса. Затем последовали встречи в Стамбуле с министром бизнеса и производства Италии Адольфо Урсо, которого сопровождал гендиректор компании по производству итальянских дронов Leonardo Стефано Понтекорво.
«Baykar является лидером в производстве беспилотников, и тот факт, что компания будет производить продукцию в Италии, расширяя ее в Европе и за ее пределами, имеет решающее значение для международного позиционирования двух стран», – заявил министр Урсо.
Рим и Анкару объединяет и то, что они воспринимаются как естественный мост между Европой, Средиземноморьем и Ближним Востоком. В евро-средиземноморском регионе Италия и Турция играют исторически значимую роль, вторят друг другу источники из этих стран.
Тесная кооперация сегодня скреплена ливийским и африканским сюжетом. Итальянцы заинтересованы в развитии и укреплении контактов с Африкой, в которой турки уже отчасти застолбили себе место под солнцем.
Рим и Анкара активизируют взаимодействие в вопросах миграции, энергетики и регионального влияния, стремясь определить политическое будущее расколотой Ливии. Обе страны рассматривают эту североафриканскую страну как ключевой объект общих интересов и стремятся укрепить свои позиции в раздираемом конфликтами, но богатом энергоресурсами Восточном Средиземноморье, пишет французское издание rFI. Обе страны стремятся создать единое и инклюзивное правительство, чтобы положить конец циклу нестабильности и конфликтов, раздирающему страну после падения режима Муаммара Каддафи.
В прошлом месяце лидеры Италии, Турции и контролирующего Триполитанию правительства национального согласия Ливии (ПНС) провели трёхсторонний саммит, что стало очередным признаком растущего сотрудничества между тремя средиземноморскими странами. «У Турции и Италии в целом разные интересы, но есть и общие в Ливии», – поясняет профессор международных отношений Хусейн Багджи из Ближневосточного технического университета.
По его мнению, миграция и незаконная торговля людьми представляют собой серьёзные проблемы для Италии, поскольку большинство людей приезжают именно из Ливии, а потому власти стараются предотвратить поток мигрантов. Но для Турции это скорее экономический вопрос. И Ливия очень заинтересована в сохранении отношений с обеими странами.
Думается, в каком-то смысле Италия и Турция взаимозависимы. Ливийский аналитик по безопасности Айя Бурвейла отмечает, что в Анкаре ищут партнёров для легитимации правительства в Триполи, поскольку в мире растут вопросы о его демократических достижениях: «При такой обстановке участие и политическая поддержка Рима – неоценимая услуга. Ведь ливийский режим годами избегал выборов».
Интересы Италии в Ливии во многом сопряжены и с политической карьерой экстравагантной Джорджии Мелони, которая, будучи избранной «благодаря обещанию обуздать нелегальную миграцию, считает стабильность в Ливии ключом к достижению этой цели», – пояснила Алессия Кириатти из Института международных отношений, аналитического центра в Риме.
Более того, по её мнению, партнёрство Мелони с Турцией в Ливии также отражает более широкие внешнеполитические цели. «Есть и другой аспект – я думаю, он напрямую связан с тем, что Италия и правительство Мелони хотят играть иную роль во внешней политике в Средиземноморье. Италия начинает рассматривать Африку как возможного партнёра для инвестиций… Но важно то, что Италия начинает видеть себя новым игроком как в Средиземноморье, так и в Африке, поэтому в этом смысле сотрудничество с Турцией может быть важным».
Также она подчеркнула, что и Италия, и Турция имеют общее колониальное прошлое в Ливии. И это наследие, в сочетании с притягательностью огромных энергетических запасов Ливии, продолжает определять их дипломатию. Прекращение раскола между соперничающими правительствами Ливии считается жизненно важным для стабильности.
Сокращение же военной поддержки Москвы «Ливийской национальной армии» Хафтара в связи с ее фокусировкой на украинских приоритетах рассматривается в Анкаре как возможность. «Россия почти ушла, остались только Турция и Италия», – говорит Багджи. Турецкий эксперт добавил, что Анкара делает попытки наладить отношения с властями восточной части страны через сына Хафтара Саддама, высокопоставленную фигуру ливийских вооружённых сил. «Сын Хафтара очень часто приезжает в Анкару, ведет переговоры. Это признак возможных изменений... Но как будет выглядеть сделка, я не знаю, увидим позже. Но это определённо признак потенциального сотрудничества».
Надо сказать, укрепление итало-турецких связей – отнюдь не безобидный для Москвы процесс, и дело здесь не только в попытках вытеснения двумя странами НАТО российского присутствия из Ливии. На днях на конференции Gastech в Милане Турция подписала восемь контрактов на поставку СПГ с крупнейшими мировыми компаниями, обеспечив доступ к 6 млрд кубов газа в год, что составляет почти половину турецкого импорта газа в 2024 году. Мировые СМИ оценили этот шаг вполне однозначно: «Анкара снижает риски энергетической зависимости от Москвы».
Примечательно и другое. Источники в итальянском правительстве сообщали, что при оценке политики Турции и решения о сотрудничестве с ней учитывается её «вклад в стабильность в Сирии» и в более широком смысле – в безопасность всего Средиземноморья. Последнее в кабмине рассматривают как «абсолютный приоритет». Принимая во внимание перманентные этноконфессиональные столкновения, которые в Дамаске явно не могут, да и не желают пресечь, отсылка к «вкладу в стабильность в Сирии» отдаёт черным юмором.
