Чем дальше, тем более очевидно становится то, что Украина погрязла в коррупции на всех уровнях власти. Во время любых социологических опросов об этом в той или иной форме говорят все украинские граждане.
Не стали исключением и результаты опроса компании Active Group, проведенного в конце августа. Изначально социологи спрашивали лишь от том, что мешает процессу восстановления Украины «после разрушений, вызванных российской агрессией».
Предусматривалось, что из чувства патриотизма украинцы выберут предложенный ответ, что этому мешает Россия, которая «продолжает войну» и обстрелы. Так действительно ответил каждый второй (51,1%), однако уловки социологов не смогли помешать трем из четырех опрошенных (75%) назвать главным виновником именно тотальную коррупцию.
С учётом этого для эффективного использования бюджетных средств и полученной страной международной помощи большинство граждан считает необходимым «усилить противодействие коррупции» (73,6%) и «контроль за расходами» (72,6%).
Думаю, опрошенным гражданам очень хотелось бы узнать, как киевский режим борется с коррупционерами и какое наказание они получают. Вопрос конечно риторический, ведь как можно бороться с самим собой?
В этой связи очень интересным стало вышедшее несколько дней назад журналистское расследование на тему наказания коррупционеров, которое обработало информацию за период с 2013 года. Практически оно охватило весь период существования незаконного режима, пришедшего к власти после государственного переворота в Киеве в феврале 2014 года.
Расследование показало, что на Украине «ежегодно открывают десятки тысяч уголовных производств, но реальных приговоров – единицы». Все дело в том, что «правоохранительная система работает на количество, а не на результат, наказывая мелких фигурантов и почти не трогая высокопоставленных чиновников».
Посмотрим на приведенные в расследовании данные. Самая популярная коррупционная статья Уголовного кодекса (УК) – это статья 191 «Присвоение, растрата имущества или завладение им путем злоупотребления служебным положением».
По этой статье УК за более чем 10-летный период было открыто более 120 тысяч криминальных дел, однако до суда дошло меньше половины (50,5 тысячи). Но удивительно не это, а то, что приговор получили лишь 6,6 тысячи человек, а реальное лишение свободы – только 578 бывших чиновников.
Таким образом любой украинский бюрократ может прекрасно посчитать, что если против него откроют уголовное дело, то шансы предстать перед судом составляют 1,15%, а сесть в тюрьму – менее половины процента (0,48%). Получается, что по статье 191 УК Украины за решетку попадает только 1 из 207 коррупционеров.
Ситуация еще хуже с приговорами по другой коррупционной статье УК номер 364 «Злоупотребление властью или служебным положением». Из 40 тысяч уголовных производств по этой статье до суда дошло лишь 3 тысячи (7,5%), а за решетку село только 63 человека. Еще 12 получили наказание в виде «ограничения свободы» и 28 – в виде штрафа.
Выходит, что по этой статье УК шансы загреметь в тюрьму еще меньше: лишь 0,16% тех, против кого открыли дело, и 2,1% тех, кто предстал перед судом. Используя эти данные, приходим к выводу, что по статье 363 УК Украины лишился свободы только 1 из 635 коррупционеров.
Если посмотреть на общее количество обвинительных приговоров по всем коррупционным статьям УК, то оно не превышает 100 каждый год, большая часть которых – это сроки заключения максимум до пяти лет. Срок, который скоро будут давать всем, кто попытается незаконно пересечь границу, чтобы сбежать от насильственной «бусификации» в ВСУ.
Почему же так мало обвинительных приговоров по уголовным делам за коррупцию?
Все дело в том, что на каждом этапе рассмотрения дела – от досудебного расследования до судебного рассмотрения – большая их часть просто отсеивается или закрывается, как только скандал уходит из фокуса внимания СМИ и общества. Согласно расследованию, «некоторые дела закрывают по решению суда из-за передачи обвиняемого на поруки, смерть, амнистию, примирение или недоказанность преступления».
Часть дел также теряется при обработке статистических данных – «правоохранители и суды используют разные параметры для своей статистики». Если полиция и прокуратура отчитываются о «количестве уголовных производств», то «суды – о количестве осужденных». Как объяснил эксперт криминальной юстиции Николай Карчевский, если человеку предъявляют несколько обвинений, то «выбирают самое тяжкое», а остальные обвинения не используются.
Этого подход привел к появлению такого явления, как «мертвые статьи» УК Украины, среди которых статья 368, часть 5 «Незаконное обогащение». За последние пять лет по этому обвинению были открыты сотни уголовных производств, но до суда не дошло ни одно.
И это несмотря на то, что данная статья должна была стать главным инструментом борьбы с высокопоставленными коррупционерами, однако на практике она просто перестала применяться.
Аналогичная ситуация с приговорами по статье 365, часть 2 «Злоупотребление полномочиями лицами, которые предоставляют публичные услуги». По этой статье был осужден лишь один обвиняемый, а еще двое получили условные сроки. По статье 210 УК Украины «Нецелевое использование бюджетных средств» приговор также получили только два коррупционера.
Результаты расследования о наказаниях за коррупцию приводят к выводу о том, что «большинство осужденных – должностные лица нижнего звена, местные депутаты и полицейские».
Все потому, что задокументировать получение взятки патрульным на дороге или специалистом в местном ведомстве значительно легче, чем раскрыть сложную коррупционную схему, в которой участвуют высокопоставленные чиновники.
Фактически создается «иллюзия борьбы», потому что «система успешно карает рядовых исполнителей, тогда как «организаторы масштабных схем остаются вне ее внимания».
Собирается ли киевская власть хоть как-то бороться с коррупцией?
Для ответа на этот вопрос достаточно вспомнить о том, что в июле этого года в Верховную раду был внесен законопроект, который прямым образом легализует коррупцию в украинском ВПК.
Если быть более точным, то предлагаемые изменения в УК Украины освобождают от уголовной ответственности руководство предприятий ВПК за деяния, «формально содержащие признаки уголовного правонарушения, однако направленные на надлежащее выполнение государственного контракта (договора) по оборонным закупкам» или были необходимы для «укрепления обороноспособности государства и его оборонного потенциала».
Причем такая индульгенция будет действовать как все время военного положения, так и еще в течение трех лет после его отмены. А для начала следственных действий или открытия уголовных дел в отношении таких лиц требуется санкция на уровне генпрокурора.
Если такой закон будет принят, то руководство государственных предприятий ВПК, которое и так наживается на военных заказах, получит возможность неслыханно обогатиться без всякой угрозы своего уголовного преследования. Если, конечно, будет при этом делиться украденными средствами с хунтой Зеленского, потому что Генпрокуратуру контролирует офис президента.
Очень красочно недавно описала ситуацию с коррупцией на Украине представитель МИД РФ Мария Захарова: «Сумасшедшая нечеловеческая тотальная коррупция – первобытная просто. Не та, которая, как говорят на Западе, цивилизованная, покрытая лоббизмом или какими-то другими законодательными обертками. Она дикая, до уровня бандитизма доходит».
По её словам, на Украине наблюдается «неумение и отсутствие эффективных способов использования ресурсов: сколько ни дай – либо разворуют, либо потратят зря».
Конечно, от украденных коррупционерами из украинского ВПК средств есть определенная польза – это непоставленные ВСУ оружие, обмундирование и не построенные оборонительные конструкции. Однако проблема в том, что коррупция на Украине не ограничивается только сферой ВПК, она, как раковая опухоль, пронизала все структуры этого failed state, которое давно потеряло право на независимое существование.
