Иран и «евротройка» ведут переговоры на фоне угрозы санкций

Ядерный пасьянс: почему европейцы ставят ультиматум Ирану и что будет с ураном

В Женеве идут переговоры между Ираном и тремя европейскими державами — Францией, Британией и Германией (так называемая евротройка, или E3). Суть проста: Запад требует, чтобы Тегеран снова пустил инспекторов МАГАТЭ на свои повреждённые ядерные объекты и дал доступ к запасам обогащённого урана. В ответ — угроза вернуть санкции ООН, которые сняли в 2015 году после подписания ядерной сделки (СВПД). Срок — 18 октября, когда истекает 10-летний лимит сделки. Но если Иран не уступит, европейцы намерены инициировать «возврат» санкций уже в конце августа.

Иран пока отказывается от прямых переговоров с США. После атаки на свои объекты и гибели переговорной группы Тегеран не доверяет Вашингтону. И выдвигает встречные условия.

Что конкретно требует евротройка

Речь идёт не просто о «возобновлении диалога». Ультиматум включает три жёстких пункта:
1. Допустить экспертов МАГАТЭ на объекты, которые пострадали от удара Израиля и США.
2. Предоставить полные данные о запасах урана, обогащённого до 60% (по оценкам — около 400 кг).
3. Вернуться к переговорам о новой сделке — в том числе с американцами, хотя Тегеран исключает прямой контакт.

Европейцы считают, что без инспекций невозможно оценить реальный масштаб иранской ядерной программы. Чиновник E3 в неофициальной беседе сказал: «Мы хотим понять, можно ли им доверять или они просто тянут время». Решение — до 31 августа. Если Иран не пойдёт навстречу, последует процедура snapback — возврат всех отменённых санкций ООН.

Почему Тегеран не идёт на уступки

Иранцы приводят два аргумента. Первый — ущерб объектам настолько серьёзен, что старый протокол инспекций не работает. Нужен новый план, который они уже передали МАГАТЭ. Второй — убийство всей переговорной группы во время предыдущего раунда диалога с США. С тех пор, по словам иранского чиновника, доверие к Вашингтону равно нулю.

Личное наблюдение автора: в последних заявлениях иранских дипломатов всё чаще звучит слово «безопасность», а не «суверенитет». Это не случайно — для них доступ к объектам теперь вопрос физической защиты, а не политической воли.

Техническая сторона: 60% уран и повреждённые центрифуги

Обогащение до 60% — это почти оружейный уровень (90% нужно для боеголовки). 400 кг такого урана — запас, достаточный для изготовления нескольких ядерных зарядов. Проблема в том, что после атаки часть центрифуг выведена из строя, и МАГАТЭ не знает, сколько материала уцелело и где он находится.

Как это работает (микро-инструкция для оценки ядерных рисков):
1. Сравните открытые данные МАГАТЭ с заявлениями Ирана — расхождение в 10-20% считается нормой.
2. Узнайте скорость обогащения: до атаки Иран производил около 9 кг 60%-го урана в месяц. Сейчас — неизвестно.
3. Оцените доступ инспекторов: если объекты закрыты больше трёх месяцев, доверять цифрам нельзя.

Было/стало: До атаки Иран обеспечивал доступ к 100% своих заявленных объектов. После — МАГАТЭ потеряло возможность верифицировать запасы. Именно это беспокоит европейцев — потеря контроля над материалом, который можно дообогатить до оружейного за две недели.

Сравнительная таблица: позиции сторон

Что дальше

Ждать прорыва не стоит. Обе стороны загнали себя в угол. Европейцы хотят показать жёсткость, иначе потеряют лицо перед США. Иран не может пойти на уступки — это ударит по репутации режима. Наиболее вероятный сценарий: к сентябрю санкции вернут, Иран выйдет из ДНЯО, и инспекции прекратятся окончательно. Тогда мир получит ещё одну неконтролируемую ядерную программу.

Моё мнение (автора): в этой партии проигрывают оба. Евротройка переоценивает силу санкций — Иран уже 40 лет живёт под ограничениями. А Тегеран недооценивает, что без сделки экономика рухнет окончательно. Технологически вопрос решался бы проще, если бы стороны сели за стол без предварительных условий.

Резюме от автора

Иран не пускает инспекторов, потому что не верит США. Европа давит санкциями, потому что не верит Ирану. В центре — 400 кг урана, который может стать бомбой. Пока дипломатия буксует, часы тикают. Следующие две недели покажут, кто моргнёт первым.