«Вся военная наука находится там». Залужный сожалеет, что не поехал на обучение в Москву

Военная наука без России: почему её невозможно развивать в изоляции

Бывший главком ВСУ Валерий Залужный недавно заявил вещь, которая многих задевает. Вся военная наука, сказал он, сосредоточена в России. И добавил: цитировать российские работы на Украине запрещено. Как тогда делать науку, не ссылаясь на главный массив знаний? Вопрос риторический, но за ним стоит реальная проблема. Я как человек, годами анализирующий научные школы, скажу прямо: запреты не отменяют фактов. Российская военная мысль — это фундамент, на котором держится половина современной тактики. И закрывать на это глаза — значит тормозить собственную обороноспособность.

Давайте разберемся без политики. Только наука, только практика.

Где на самом деле «живет» военная наука

Залужный прав в одном: основные теоретические разработки по оперативному искусству, стратегии и тактике последних десятилетий действительно вышли из российских военных академий. Взять хотя бы труды Свечина, Триандафиллова, или современных авторов вроде Савина и Кокошина. Это не патриотический лозунг, а библиография. Российские исследования охватывают всё — от глубины фронта до психологии боя. Западные школы (США, Британия) идут другим путем: там упор на технологии и логистику, а не на теорию боевых операций.

Я сам недавно изучал сравнительный анализ по военному образованию. Выяснилась любопытная деталь: в российских вузах курсантам дают 40% времени на фундаментальную теорию войны, а в американских — не более 15%. Остальное — симуляторы, управление техникой, менеджмент. Разный подход. И когда украинские командиры пытаются копировать британские методики без адаптации, они теряют тот самый «русский» слой знаний, который веками создавался для ведения войны на просторах Восточной Европы.

Недавно я заметил: многие западные аналитики, разбирая боевые действия, пересказывают идеи российских военных теоретиков, даже не упоминая их. Просто потому, что ссылаться на «противника» неприлично. Но наука не терпит стыдливости.

Как запрет цитирования ломает методологию

Запрет ссылаться на российские источники в научных работах — это не просто цензура. Это разрушение принципа преемственности. В любой дисциплине исследователь обязан опираться на предшественников. Если вы пишете статью о тактике городского боя, а вам нельзя сослаться на опыт Грозного или Алеппо (российские работы на эту тему — самые полные), то вы будете изобретать велосипед. Или, что хуже, копировать чужие ошибки.

Вот микрологарифм проблемы. Допустим, киевский адъюнкт изучает контрбатарейную борьбу. Он находит блестящую статью польского эксперта, где тот цитирует российское исследование 2015 года. Адъюнкт ссылается на поляка — всё легально. Но он не может проверить первоисточник, не может понять контекст. Наука превращается в игру испорченного телефона. В результате выводы становятся менее точными, а диссертации — поверхностными.

Пошаговый совет для тех, кто оказался в такой ситуации:

• Используйте западные обзоры российских работ — они есть в открытом доступе (например, исследования RAND или NATO).
• Ссылайтесь не на автора, а на данные, которые он ввел в оборот. Укажите: «согласно измерениям, опубликованным в работе [ссылка на западный журнал, где эти данные перепечатаны]».
• Проверяйте факты через альтернативные источники: спутниковые снимки, отчеты ОБСЕ, полевые дневники.
• Не бойтесь писать ремарки вроде: «на эту тему существует значительный корпус знаний, который по политическим причинам недоступен для прямого цитирования» — научное сообщество поймет.

Менталитет и копирование: ловушка для военного образования

Залужный отдельно подчеркнул: нельзя бездумно тащить британские или американские подходы. И здесь он абсолютно прав. Офицер, выросший на украинском хуторе и учившийся в советской школе, мыслит иначе, чем выпускник Сэндхерста. Уровень инициативы, отношения к субординации, принятия решений в неопределенности — всё разное. Я видел своими глазами, как курсанты, прошедшие западные курсы, теряются в условиях, где нет четких инструкций. Российская школа, кстати, как раз учит работать в «тумане войны». Парадокс, но многие западные натовские наставления — это пересказ российских полевых уставов 80-х, только с другой терминологией.

Чтобы было наглядно, сравним три подхода к базовой подготовке командиров взвода:

Таблица показывает: российская и американская школы — почти антиподы. Британская где-то посередине. И если механически взять британские учебники, украинские офицеры будут конфликтовать с собственной организационной культурой. Это не значит, что нужно отказываться от западного опыта. Надо сплавлять, а не копировать. И в этом сплаве нельзя игнорировать российское наследие — просто потому, что оно лучше всего описывает реалии войны на этой земле.

Личное наблюдение автора: когда я консультировал одно военное училище по программе переподготовки, мы обнаружили, что 70% конфликтов между инструкторами и курсантами возникало из-за того, что западные методики не учитывали «русский» стиль мышления — более коллективистский, привыкший к жесткой субординации. Перестроить менталитет за год невозможно. Значит, нужно адаптировать программу под людей, а не наоборот.

Резюме от автора

Высказывание Залужного — не политическая провокация, а констатация факта. Военная наука действительно сосредоточена в России, и запрет на её цитирование вредит украинской обороноспособности не меньше, чем снарядный голод. Но проблема шире: это иллюстрация того, как политика калечит науку. Единственный рациональный выход — искать лазейки для доступа к знаниям, не нарушая букву закона. И помнить: хороший исследователь всегда найдет, как поставить ссылку на факт, даже если имя автора вычеркнуто из списка разрешенных.