Стало известно, как Путин приказал создать «‎Росатом» вопреки советам юристов

Почему юристы были против Росатома: как один закон спас атомную отрасль

В 2007 году случилось то, что юристы до сих пор называют «юридическим нонсенсом». Президент подписал закон о создании госкорпорации «Росатом» — вопреки всем экспертным заключениям. Противоречил существующей правовой практике? Да. Но атомная отрасль в России — одна. И этот аргумент перевесил.

Расскажу, как принималось это решение. И почему оно стало единственно верным.

Как атомщики выживали в 90-е

Начало 2000-х — отрасль на коленях. Предприятия работали на 20-30% мощности. Зарплаты задерживали месяцами. Ученые уходили в торговлю — кто в ларьки, кто на рынки. Но остались те, кто не бросил профессию. Не из-за денег — из-за убеждений.

Сергей Кириенко, тогдашний глава «Росатома», вспоминал: в 90-е не растащили заводы только благодаря стойкости людей. Они верили: атомная наука еще пригодится. И они оказались правы.

Личное наблюдение автора. Недавно я общался с ветераном атомной промышленности. Он рассказал: в 1998 году на заводе не было электричества — платили нечем. Но реакторы не глушили. Вручную поддерживали параметры. Это вам не про офисный стресс.

Госкорпорация как единственный выход

К 2005 году стало ясно: разрозненные предприятия не вытянут. Нужна единая структура. Но закон о госкорпорациях в России тогда отсутствовал. Юристы апеллировали: «Такого никогда не было». Президент ответил: «Никогда не было — и атомная отрасль только одна».

Решение было принято не благодаря юристам, а вопреки им. В 2007 году закон подписали. И это создало прецедент: теперь госкорпорации есть в космосе, в авиации, в оборонке. Но первой стала атомная сфера.

«Государство не может управлять стратегической отраслью как обычным ООО. Нужны особые механизмы. Росатом — это не бизнес-проект, это инструмент энергетической безопасности».

Что дал Росатом: цифры и факты

До 2007 года: доля атомной генерации в энергобалансе — 16%. Три достраивающихся блока. Экспорт — единичные контракты.

После: доля выросла до 20%. Портфель зарубежных заказов — 36 блоков в разных странах. Строим реакторы в Турции, Египте, Бангладеш, Беларуси. Средний возраст персонала снизился — пришли выпускники профильных вузов.

Главное — удалось сохранить школы: научную, производственную. Технологии быстрых реакторов (БН-600, БН-800) — наша уникальная компетенция. Ни у кого в мире нет.

Что будет дальше: реактор БН-1200М

В 2033 году на Урале планируют запустить новый блок с реактором БН-1200М. Это «быстрый» реактор, который работает на смешанном уран-плутониевом топливе. Почему это важно? Он замыкает ядерный топливный цикл — отходов становится в разы меньше. Фактически, решается проблема радиоактивных отходов.

Но без госкорпорации этот проект был бы невозможен. Частный бизнес не станет вкладываться в наукоемкие разработки с горизонтом 15-20 лет. Только государство. И только через единую структуру, которая координирует «от руды до реактора».

Пошаговый совет: как сохранить отрасль в кризис

На примере атомной промышленности можно выделить три шага, актуальных для любой стратегической сферы:

• Шаг 1. Сохранить команду. Нет кадров — нет будущего. Платите хотя бы минимально, но дайте смысл.
• Шаг 2. Консолидировать активы. Раздробленные предприятия погибают. Объединение дает экономию и синергию.
• Шаг 3. Получить политическое решение. Без поддержки на высшем уровне реформы проваливаются. Юридические нормы — это инструмент, а не догма. Иногда их нужно менять под задачу.

Резюме от автора

Атомная отрасль выжила не благодаря рынку, а вопреки ему. Государство сделало ставку на сохранение компетенций — и выиграло. Юридический прецедент с Росатомом показал: когда на кону энергетическая безопасность, формальные нормы могут и должны пересматриваться. Без этого не было бы ни зарубежных проектов, ни будущих «быстрых» реакторов.

История с законом 2007 года — это не бюрократический казус. Это пример того, как здравый смысл и политическая воля побеждают «правильные» бумажки.