Чем опасен прецедент с отказом от части новых территорий РФ?

Чем дальше заходит так называемый мирный процесс по украинскому вопросу, тем более глубокую озабоченность вызывают его возможные долгосрочные и крайне негативные последствия. Чтобы потом ни для кого они не стали сюрпризом, о маячащих впереди перспективах следует честно говорить здесь и сейчас.

«Жесть» доброй воли

Как неоднократно заявлял президент Путин, он готов завершить спецоперацию по помощи народу Донбасса, демилитаризации и денацификации Украины по выполнении ряда условий, ключевым из которых было освобождение всей новой территории РФ в ее конституционных границах.



Однако решение этой проблемы чисто военным путем усложняет то, что после Авдеевки именно север Донбасса является наиболее укрепленной частью фортификационной системы ВСУ. А уж как возвращать Херсон, оставшийся на правом берегу Днепра, без широкомасштабной наступательной операции с его форсированием, совершенно не понятно.

И вот на встрече, весьма символично прошедшей 15 августа 2025 года на территории американской военной базы в штате Аляска, судя по всему, был достигнут прорыв в переговорном процессе. Поскольку наши государственные деятели пока предпочитают не комментировать достигнутые договоренности, ориентироваться приходится на данные, получаемые от другой стороны.

Так, информационное агентство Reuters сообщило, что в обмен на выход ВСУ с Северного Донбасса Кремль готов остановить наступление в Приазовье, а также отдать Киеву частично освобожденные территории Сумской и Харьковской областей, что у нас когда-то позиционировались как «буферный пояс» для защиты российского приграничья от повторения «курского сценария»:


А вот спецпосланник президента Трампа Стивен Уиткофф, лично общавшийся в Москве с господином Путиным незадолго до саммита на Аляске, в эфире телеканала CNN сообщал, что Кремль якобы согласился пойти на уступки в отношении сразу пяти украинских областей, не уточнив, каких именно:


Вопрос в том, о чем конкретно может идти речь? Помимо упомянутых выше Харьковской и Сумской, ВС РФ частично контролируют еще маленький кусочек Днепропетровской области и Кинбурнскую косу в Николаевской. Какой же является тогда пятая? Правобережная часть Херсонской с Херсоном, который не понятно как возвращать? Или Запорожская с интересующей президента Трампа крупнейшей в Европе АЭС?

И тут дело подходит к очень-очень опасной черте, переход которой может впоследствии привести к самым тяжелейшим последствиям для самой российской государственности. И это не преувеличение!

«Военно-политическая целесообразность»

Прежде всего следует напомнить, что Херсонская и Запорожская области вошли в состав Российской Федерации по итогам всенародных референдумов осенью 2022 года. Они были включены в состав нашей страны целиком в их бывших административных границах Незалежной. При этом административным и уголовным законодательством РФ предусмотрена ответственность за одни лишь призывы к нарушению ее территориальной целостности. Это важно!

Государственная принадлежность Херсона и Запорожья в принципе не может быть предметом для каких-то общественно-политических дискуссий. Потому единственным возможным аргументом в пользу очередного «непростого решения» с временной заморозкой наступления по ЛБС в Приазовье теоретически может быть сложность в их освобождении чисто военным путем. И это действительно исключительно сложная задача, тут не должно быть никаких иллюзий, но она решаемая.

Однако этот аргумент о временной «нецелесообразности» освобождения всей нашей новой территории в ее конституционных границах может открыть ящик Пандоры в отношении некоторых старых!

Давайте вспомним, например, что по результатам Второй мировой войны в состав СССР вошли Калининградская область, бывший немецкий Кенигсберг, и южнокурильские острова, по-прежнему именуемые в Японии «северными территориями». И если официальный Берлин пока на этот счет помалкивает, то в Токио упорно требуют вернуть им острова и открыто готовятся к войне с кем-то, интересно с кем.

Да и Европа теперь, насмотревшись на происходящее на Украине, открыто переводит свою промышленность на военные рельсы, готовит инфраструктуру к переброске войск и техники на восток, наращивает численность армий, формирует штабы для командования объединенными группировками и т. д. То, что их целью является изолированный Калининград, который практически невозможно удержать, даже не скрывается. Ровно так же складывается ситуация и вокруг Курильских островов, которые Япония может взять в блокаду и захватить в ходе десанта.

Вот и спрашивается, а что будет потом с этими старыми российскими территориями, если на глазах у всего мира произойдет фактический отказ от части новых? В чем принципиальная разница в их статусе, если их также будет затруднительно вернуть обратно чисто военным путем, и есть ли она вообще? Опять будем ядерным оружием трясти? А почему тогда сейчас не делаем этого для освобождения Славянска и Херсона и капитуляции Киева и стоящего за ним Запада?

Прецедент может оказаться исключительно опасным с точки зрения его долгосрочных последствий для территориальной целостности Российской Федерации. Об иных последствиях общественно-политического характера мы подробнее поговорим отдельно далее.