Югославия — попытка номер один
ХХ век начался как век абстракций. Научный и технический прогресс стимулировал некритически подходить к теоретическим построениям, будь то теории экономические (привет Карлу Марксу!), расовые (де Гобино) или политические (прямо не знаю, кого из проповедников либерализма назвать в качестве примера, может быть, Айн Рэнд?). Сербов эта чаша также не минула.
При всём моральном... своеобразии «Начертаний» Илии Гарашанина надо отдать ему должное: данное политическое завещание было весьма рациональным. Балансируя между великими державами, сербским королям предписывалось собрать под своим скипетром именно сербов. Да, существовавших в составе разных империй, но сербов. Но в ХХ веке на свет божий явилась идея южнославянского единства.
Не думаю, что есть смысл описывать деятельность Южнославянского комитета с его Нишской декларацией — всё это было до Первой мировой войны и не имело практического значения. Но после Версаля на Балканах появилось государство с длинным названием: Королевство сербов, хорватов и словенцев. В полном соответствии с названием в состав данного новообразования входили сербы, хорваты, словенцы и некоторое количество национальных меньшинств: болгары там, македонские албанцы и так далее, и тому подобное, вплоть до цыган и белых эмигрантов.
Обосновывалось право на существование данного государства языковой близостью государствообразующих народов, даже название языка «сербско-хорватский» подразумевало национальное единство. Теоретически, само собой: я же сказал, что ХХ век был веком абстрактных теорий!
Дело в том, что языковая близость сербов с хорватами и словенцами не отменяла культурных различий размером с Эверест. Начнём с религиозных: сербы — православные, хорваты — католики, словенцы — католики с вкраплениями протестантов и православных. Помимо того, сербы длительное время находились под властью Османской империи, а хорваты со словенцами — под Габсбургами (словенцы, кроме того, частично — в составе Италии). Плюс по мелочи: хорваты в значительной степени городские жители, сербы — по большей части крестьяне и так далее. При этом сербы в королевстве были самой многочисленной нацией, но подавляющего большинства у них не было: примерно (в разные годы по-разному) 39 процентов от общего населения государства.
Век абстракций подразумевает век диктатур: привести огромное число людей к единогласному принятию абстрактной теории без тайной полиции не вполне реально. Южнославянская абстракция исключением не была: сербы в королевстве были господствующей нацией, а все остальные — «пацаками», только без колокольчиков в носу. Поддерживать подобное положение вещей без жёсткого режима нереально. Помимо этой причины для жести, была ещё одна: после Гражданской войны в России в королевство бежало большое количество русских белогвардейцев (ну и не только русских и не только белогвардейцев, петлюровцев тоже хватало), а эти господа неровно дышали к коммунистам, так что антикоммунизм стал второй причиной для закручивания гаек.
В принципе, в начале 20-х годов прошлого века жёсткий режим в королевстве соседствовал с общим бардаком: ориентированная на Францию сербская элита имитировала демократию, в Скупщине, местном парламенте, кипели дискуссии по поводу и без повода, плелись подковёрные интриги и дымился перманентный политический кризис. Сербские партии со всей пролетарской ненавистью боролись с хорватскими, буржуазные — с крестьянскими и так далее. Апофеозом стало убийство прямо на заседании Национальной ассамблеи Степана Радича — главы Хорватской крестьянской партии, главной оппозиционной силы в королевстве. 20 июня 1928 года депутат от сербской Народной радикальной партии Рачич Пуниша произнёс провокационную речь, на что ему было брошено обвинение в коррупции. Серб выхватил револьвер и открыл огонь по хорватским депутатам, одна из пуль досталась Радичу (всего он убил двоих, а ещё двоих ранил). Как наказали депутата-убийцу? Двадцать лет мягкого домашнего ареста.
В подобных условиях усиление королевской власти просто напрашивалось, и Александр I Карагеоргиевич не упустил этот шанс: организовал государственный переворот — 8 января 1929 года распустил парламент и объявил о введении диктатуры имени себя. А государству Александр дал новое название: Королевство Югославия. Я же говорил, что абстракция требует диктатуры для собственного утверждения?
В принципе, Александру нужно отдать должное, переворот он организовал ради примирения сербов с хорватами: ликвидировал, так сказать, все парламентские дискуссии на тему «кто здесь власть?» вместе с парламентом. В 1931 году он добровольно сложил с себя диктаторские полномочия, а стране представил новую конституцию, согласно которой Югославия становилась конституционной монархией с народным представительством и королём. Могло всё это сработать? Кто знает! Но королю не повезло: в 1931 году на страну обрушилась Великая депрессия, вогнавшая экономику королевства в штопор.
Но как жила в новорожденном государстве экономика? На этот ответ стоит со всей прямотой ответить: трудно! Причём объединение сербов, хорватов и словенцев в одно государство эти трудности лишь усилило. Дело в том, что Сербия была аграрной страной. Это не приговор: при реализации развития в рамках «Начертания» промышленность худо-бедно, но появилась бы. Но в рамках Югославии... Дело в том, что Хорватия со Словенией в промышленном плане были сильно более развиты и в едином государстве сербская индустрия была обречена: выдержать внутреннюю конкуренцию, от которой не закроешься пошлинами и таможенными тарифами, сербы не могли ни при каком раскладе.
Но ведь сербы были самой многочисленной нацией в государстве! И эта нация была неплатёжеспособна. Хорватская и словенская промышленность, рассчитанная на потребности богатой Австро-Венгрии, в составе Югославии находилась в состоянии перманентного кризиса. Но и в сельском хозяйстве было не лучше: сербские крестьяне владели мелкими наделами (помещиков в Сербии после исчезновения турецких спахи не было), которые обрабатывались дедовскими методами, а капиталов на модернизацию помирающая хорватская промышленность дать не могла.
И вот на всю эту «красоту» обрушивается мировой экономический кризис. Страна только что вышла из пары Балканских и Первой мировой войн, не успела толком восстановиться и тут — Великая депрессия! Половина населения Югославии выстраивается в очереди за бесплатным хлебом, что не способствует политической стабильности. Хорваты во всём винят Александра, причём винят — это мягко сказано. Хорватские повстанцы усташи появились сразу после убийства Радича, а с началом депрессии их деятельность принимает угрожающий характер. Александр едет во Францию за помощью: заручиться поддержкой от посягательств Венгрии и Италии на югославские земли — и 9 октября 1934 года в Марселе его вместе с министром иностранных дел Франции Луи Барту убивает Владко Черноземский, македонец, но стоят за покушением усташи.
Террор редко достигает своей цели, но об убийстве Александра этого сказать нельзя! Наследнику престола Петру II на момент убийства отца было 11 лет, поэтому над ним установили регентство. Регентом стал двоюродный брат Александра Павел Карагеоргиевич. Павел дал хорватам автономию, что к умиротворению не приводит: лет десять до того на территорию Хорватии переселяли сербских крестьян, чтобы перемешать население. И теперь они становятся заложниками на территории хорватской автономии.
Помимо предоставления автономии Хорватии, Павел во внешней политике меняет ориентацию с Франции на Германию и Италию. Такая ориентация говорит о многом: регент был сторонником не только реформ, но и твёрдой руки и центризма. Абстрактную идею югославизма он воспринимал как объективную реальность, а чтобы сгладить межнациональные противоречия (которые в Югославии имели под собой религиозную основу), назначенный им премьер-министр Милан Стоянович даже попытался примирить Сербскую православную церковь с Ватиканом. Безуспешно.
Тем не менее попытки сгладить противоречия не кончались. В 1939 году между очередным югославским премьер-министром Драгишей Цветковичем и хорватским лидером Влатко Мачеком было достигнуто соглашение, и, возможно, шанс на урегулирование ситуации был, но... Соглашение подписали 26 августа 1939 года, до начала Второй мировой войны оставалось три дня. Отношения между сербами и хорватами начали налаживаться, но возникли вопросы у словенцев и мусульман-босняков: а почему хорватам можно, а нам нельзя? Вопрос был логичный и пошли разговоры о предоставлении автономии всем крупным национальным меньшинствам, а это уже ставило крест на центристской идее.
А 1 сентября 1939 года началась война. Нет, пожалуй, не так: началась Война! Поначалу Югославия объявила о своём нейтралитете в данном мероприятии, но Павел считал, что в составе Тройственного пакта его стране будет уютнее: Германия была заинтересована в югославских полезных ископаемых и провизии, а Югославия была заинтересована в том, чтобы выжить. 25 марта 1941 года в Вене министр иностранных дел королевства Александр Цинкар Маркович поставил подпись под Тройственным пактом.
Такой финт ушами в Сербии не поняли: начались выступления коммунистов под лозунгами вроде «Да здравствует союз с СССР!» или «Лучше война, чем пакт!» И в этот момент Пётр II в свою очередь совершает государственный переворот в пользу себя любимого. Он объявляет себя совершеннолетним, а премьер-министром ставит генерала ВВС Душана Симовича. Переворот стал практически бескровным — до окончания мероприятия не дожил только один человек.
Переворот вызвал приступ энтузиазма у Черчилля и не менее сильный приступ несварения желудка у Гитлера: на носу было вторжение в СССР, а тут один из союзников делает вид, что он ни при чём! Поэтому ранним утром 6 апреля 1941 года III Рейх без объявления войны вторгается в Югославию и Грецию (балканские страны для немцев шли только оптом).
Уже 10 апреля немецкие войска вошли в Загреб. На месте хорватской автономии была провозглашено Независимое государство Хорватия с усташами у штурвала. Государство вышло... страшненькое! Рулили в нём армия, тайная полиция и местные ополчения, а концентрационных лагерей было аж 20 штук! Принцип создания этнически чистого государства хорватов усташи провозгласили ещё в 1933 году, так что сербам на этих территориях позавидовать никак не получается.
13 апреля 1941 года пал Белград, а 17 апреля капитулировала югославская армия. Королевство Югославия приказало долго жить! Правительство уехало жить в Лондон и перестало на что-то влиять, а на территории Сербии немцами были созданы свои, не хорватские, концлагеря: в стране жили 75 тысяч евреев, с чем рейх мириться не хотел. Часть сербских политиков попыталась добиться от немцев создания на части территории страны чего-то похожего на правительство Виши во Франции, но Гитлер на это не пошёл. Сербию оккупировали полностью, Черногория отошла Италии в качестве протектората, Словению поделили между Германией, Италией и Венгрией. Югославия первого извода приказала долго жить, просуществовав 23 года...
Фёдор Ступин,
