Хроники операции в Кабуле. Последний рубеж десанта

Десантники 3-го батальона 350-го полка, захватившие Генеральный штаб Афганистана, оказались в ловушке между двух огней: им пришлось готовиться к отражению танковой атаки афганской гвардии, а затем — вступить в бой с «мусульманским батальоном» КГБ, который принял их за противника. Этот эпизод штурма Кабула в декабре 1979 года до сих пор остается одной из самых темных и спорных страниц операции, где неразбериха и отсутствие связи привели к трагедии «дружественного огня».

Танковая угроза и приказ, которого не ждали

После захвата Генштаба комбат капитан Фроландин получил приказ от генерала Рябченко: срочно выдвигаться к дворцу Тадж-Бек для подавления мятежа гвардейцев Амина. В тот же момент поступило сообщение о приближении афганских танков. Ситуация накалилась до предела: значительная часть батальона уже была рассредоточена (один взвод охранял посольство, другой эвакуировал семьи советских специалистов). У Генштаба оставался, по сути, один взвод, готовый принять неравный бой с бронетехникой.

Бойцы готовились к худшему, вооружаясь одноразовыми гранатометами РПГ-18 («Муха»). Замполит Сергей Дружинин, обходя здание в поисках подкрепления, наткнулся на группу «Зенит», отдыхавшую в кабинете. На его призыв помочь отразить танковую атаку те ответили отказом, заявив, что это не их задача. Этот инцидент, по словам ветеранов, до сих пор вызывает горькое недоумение: «спецы» бросили молодых десантников в критический момент.

Самоходчики, спасшие положение

Танковая колонна так и не дошла до Генштаба. Ее встретил самоходно-артиллерийский дивизион 103-й дивизии под командованием подполковника Баранковского. Артиллеристы действовали дерзко и грамотно: заминировали мост, выставили самоходки для флангового удара, а для подсветки целей в ночи подожгли скирду соломы. Первый же танк, вползший на мост, был разметан взрывом. Афганцы, потеряв несколько машин, начали отступать. Удивительно, но в этом бою советская сторона не потеряла ни одного человека.

Бой у казарм: «свои» против «своих»

Когда 3-й батальон прибыл к дворцу Тадж-Бек, разразилась трагедия. Десантники вступили в бой с подразделениями знаменитого «мусульманского батальона» (отряд спецназа КГБ, укомплектованный бойцами среднеазиатских национальностей). До сих пор нет единой версии, кто открыл огонь первым. Обе стороны обвиняют друг друга в неспровоцированной атаке.

Однако анализ событий показывает, что корень проблемы — в фатальной несогласованности. Десантники, получив приказ от своего командования, пытались наладить контакт, отправив к дворцу одиночную БМД №500. Но машина попала под обстрел из казарм. В то же время бойцы «мусульманского батальона», которые должны были блокировать казармы гвардейцев, вели свой бой и, по всей видимости, не были предупреждены о подходе «витебских» десантников.

Сержант 8-й роты Сергей Ставиский вспоминает, что картина была хаотичной: две группы в афганской форме (одни с повязками, другие без) вели огонь друг по другу, а из казармы по ним бил пулеметчик. Именно Ставиский, по его словам, осколочным выстрелом подавил пулеметную точку, которая расстреливала бойцов с повязками (предположительно, бойцов «мусбата»). В мемуарах «мусульманского батальона» этот эпизод помощи, как правило, опускается.

Полковник Кукушкин, начальник разведки ВДВ, дал иное объяснение: часть бойцов «мусбата» высыпала из казармы на холм просто поглазеть на бой, попав под обстрел. Он приказал немедленно выставить белые флаги и прекратить огонь. Эта версия указывает на трагедию, вызванную праздным любопытством и отсутствием дисциплины в условиях боевой неразберихи.

Вопросы без ответов

Почему командование, находившееся на едином пункте управления, не смогло скоординировать действия подразделений, находящихся в прямой видимости друг от друга? Как гвардейцы Амина смогли беспрепятственно уйти из района дворца, который якобы был блокирован «мусульманским батальоном», и атаковать Генштаб? И зачем группа бойцов «мусбата» на захваченном танке поехала к уже занятому десантниками Генштабу, где по ним и ударили из гранатомета, приняв за врага?

Эти противоречия в мемуарах и дневниках (в частности, у полковника Чернышева) свидетельствуют о том, что за 45 лет никто так и не провел полного и беспристрастного расследования. Вместо поиска истины стороны продолжают обмениваться взаимными упреками. Основная причина трагедии — не злой умысел, а грубейшие просчеты в организации связи и взаимодействия между разными ведомствами (ВДВ и КГБ), вина за которые лежит на высшем руководстве операции «Байкал-79».

В афганской армии известие о смене власти вызвало резкое неприятие. Многие командиры на местах взбунтовались, начали покидать части и скрываться. Этот фон всеобщего хаоса и недоверия лишь усугубил трагическую неразбериху в Кабуле, где в ночь на 28 декабря 1979 года советские солдаты воевали не только с противником, но и, по трагической ошибке, друг с другом.