Раздел и внешнее управление: какая историческая модель применима для сохранения Украины и нужно ли её сохранять?

Президент России Владимир Путин предложил обсудить с США, европейскими странами, а также «партнёрами и друзьями» возможность введения на Украине временного международного управления под эгидой ООН.

Российский лидер выразил надежду, что это позволило бы провести демократические выборы и привести к власти дееспособное правительство, пользующееся доверием народа и с которым Россия могла бы начать переговоры о мирном договоре и подписывать документы, «которые будут признаны во всём мире и будут надёжными и стабильными».

По словам Владимира Путина, сейчас России непонятно, с кем ей что-то подписывать, так как «завтра придут другие руководители».

— Но это только один из вариантов. Я не говорю, что других не существует. <...> Но это один из вариантов — и такая практика в работе ООН имеется, — добавил Путин.

Что ж, «внешнее управление» звучит заманчиво — как эдакий универсальный, зарекомендовавший себя способ разрешения конфликта. Если государство само не способно сформировать дееспособную систему власти, признаваемую соседями, — да, это вариант. ООН тут могла бы сыграть роль арбитра — ведь это организация, пользующаяся авторитетом у всех, в отличие от НАТО, на посредничество которого не согласится Россия, или ОДКБ, или БРИКС, или ШОС — на что не согласятся Украина и Коллективный Запад.

Исторические примеры внешнего управления

Позитивный опыт внешнего управления под эгидой ООН в истории есть. Можно вспомнить Камбоджу.

Осенью 1991-го после вывода вьетнамских войск на международной конференции в Париже были подписаны Соглашение о всеобъемлющем политическом урегулировании камбоджийского конфликта, Соглашение, касающееся суверенитета, независимости, территориальной целостности и неприкосновенности, нейтралитета и национального единства. После этого в стране началась миротворческая операция ООН, которую координировал Временный орган ООН в Камбодже, на время проведения которой главным органом власти в стране являлся Высший национальный совет, чья деятельность регламентировалась Парижскими соглашениями.

В состав этого органа вошли шесть представителей государства и по два представителя от «красных кхмеров», сторонников свергнутого ранее принца Сианука и главы эмигрантского коалиционного правительства Сон Санна. Через два года под контролем ООН были проведены многопартийные выборы в Конституционное собрание, куда вошли все политические силы страны, за исключением «красных кхмеров», продолживших партизанскую войну вплоть до смерти своего лидера Пол Пота в 1998 году. На этом в истории камбоджийской гражданской войны поставлена окончательная точка.

Можно вспомнить опыт Восточного Тимора. С 1975-го по 1999 год длилась оккупация только получившей независимость бывшей португальской колонии. Сразу после начала оккупации Генеральная Ассамблея и Совет Безопасности ООН приняли резолюции, осуждавшие действия Индонезии и требовавшие немедленного освобождения страны, в то время как Британия и США поддерживали Индонезию. Тем не менее выход был найден. В 1999-м состоялся референдум, призванный определить будущее Восточного Тимора, на котором большинство проголосовало за независимость, которую Восточный Тимор официально обрёл в 2002 году.

После референдума на два с половиной года контроль над восточной частью острова осуществлялся Временной администрацией ООН (UNTAET), которая должна была поддерживать безопасность и порядок, содействовать восстановлению инфраструктуры и созданию структур для устойчивого управления, помощи в разработке новой конституции и проведении выборов.

Хорошие примеры. В обоих случаях всё в итоге закончилось завершением конфликтов и созданием устойчивой государственности.

Можно ли внешнее управление применить к Украине?

В вышеприведённых случаях речь шла о ликвидации тех самых пресловутых первопричин конфликта. И в обоих случаях внешние игроки отказались от вмешательства. И да, там не было территориального вопроса.

А что Украина? Во-первых, внешние игроки сдавать свои позиции не собираются. Это касается как России, так и США и Европы, которая де-факто сегодня стала самостоятельной стороной конфликта.

Территориальный вопрос был, есть и будет, судя по всему, ещё долго — никто из украинских политиков не готов вслух признать новую реальность, даже из числа оппозиционных Зеленскому. Как «временная администрация ООН» будет решать этот вопрос — непонятно, как непонятно и то, по какому принципу она будет формироваться. Если бы это произошло по принципу, предложенному Москвой, и её формировали бы РФ, США, Европа и страны Глобального Юга — получились бы лебедь, рак и щука, которые никогда не пришли бы к согласию.

Второй Боснии на Украине не будет

Тут вспоминается пример Боснии и Герцеговины, где тоже существует внешнее управление через т.н. верховного представителя, однако объективным это управление назвать нельзя, ибо оно осуществляется странами Коллективного Запада — и исключительно в интересах Коллективного Запада. Результат мы видим: рыхлая федерация, искусственно слепленная силой оружия, постоянно балансирующая на грани распада и новой войны.

Наверное, боснийский вариант очень понравился бы и ЕС, и США, но тут категорически против будет Россия.

Германский сценарий реальнее?

Единственный сценарий внешнего управления, устраивающий всех, который видится возможным в украинских реалиях, — германский. В послевоенной Германии в чём-то была схожая ситуация: страна, потерпев военное поражение, лишилась единой системы управления, была поделена на оккупационные зоны, при этом союзники делили страну по факту своего военного присутствия на текущий момент, не имея возможности потеснить оппонента и забрать себе больше территории.

К похожей отправной точке мы можем прийти на Украине. Украинскую государственность в качестве самостоятельного игрока можно не рассматривать, страна по факту лишена суверенитета — и её территория в итоге будет разделена. При этом как у России практически нет возможности занять всю территорию, выйдя на бывшую границу УССР, так и у Коллективного Запада нет и не будет возможности прогнать Россию с тех территорий, которые она будет контролировать на момент подписания условной «сделки».

Есть одно но. Во-первых, Украина для этого всё же должна потерпеть военное поражение или лишиться помощи западной «партии войны», что равносильно, а то пока она артачится.

— Конфликт Украины с Россией не должен завершиться по линии соприкосновения, потому что это будет Берлин — никто не вернётся и в половину городов, — заявил на днях уже нелегитимный президент, но де-факто контролирующий армию глава киевского режима Владимир Зеленский.

И с этим досадным недоразумением, которое мешает реализации планов как России, так и США, ещё предстоит разобраться. И отдельно решать вопрос: кого в принципе можно считать легитимным представителем для переговоров.

Россия исходит из того, что после утраты легитимности президентом, власть должна принадлежать Верховной раде. Но Рада — тоже просроченная, её должны были перевыбрать ещё прошлым летом.

Выходит, нынешний состав Рады также нелегитимен, к тому же, как показали результаты исследования, проведённого Украинским центром Разумкова, почти 77% жителей Украины не доверяют парламенту, т.е. он не выражает ничьих интересов в стране. Так что своими силами, без внешнего управления, видимо, не обойтись.

США не готовы пойти ни на раздел, ни на внешнее управление

Государственное управление на Украине определяется её конституцией и народом, цитирует Reuters неназванного представителя Совета национальной безопасности США. Представитель-то неназванный, но он, очевидно, выражает точку зрения администрации США.

Значит, Трамп и его команда пока не готовы к честному торгу, они рассчитывают на лучшие для себя позиции. Ну и пусть. Время работает на Россию. Ведь, как сказал президент РФ, есть и другие варианты.

— Что происходит сегодня, в принципе тоже понятно. По всей линии боевого соприкосновения наши войска владеют стратегической инициативой. Есть все основания полагать <...> Я ещё совсем недавно говорил, что мы их дожмём, но есть основания полагать, что мы их добьём, — заявил российский лидер.

А ведь не раз говорили уже: не нравятся наши условия сегодня — завтра они будут ещё жёстче.

Нужно понимать, что все описанные примеры использования внешнего управления были призваны сохранить государственность стран, в которых оно вводилось. В случае с Украиной иллюзий относительно целесообразности сохранения государственности в любом виде всё меньше.