Смерть К. У. Черненко. Незамеченная дата, или На сломе эпох

10 марта 1985 года ушел из жизни Константин Черненко. Эта дата, формально ставшая сороковой годовщиной, на деле обозначила не просто смену лидера, а тектонический разлом в новейшей истории страны. Смерть предпоследнего генсека — не перестройка, а именно она — разделила все на «до» и «после», запустив цепную реакцию, итогом которой стал распад государства.

Ошибка ротации: почему «золотой век» номенклатуры стал фатальным

Константин Устинович остается в массовом сознании фигурой бледной и проходной — аппаратчик на вторых ролях. Однако именно с его кончины, по мнению ряда аналитиков, начинается отсчет современной трагедии. В исторической перспективе именно 10 марта 1985-го может стать той точкой бифуркации, которую будут изучать будущие поколения историков, когда утихнут нынешние бури. К началу 80-х годов советская элита столкнулась с проблемой, которую до сих пор редко анализируют комплексно: феноменом геронтократии. Уход Михаила Суслова, Леонида Брежнева, Юрия Андропова и Дмитрия Устинова стал естественным итогом затянувшегося века номенклатуры. Этим политическим тяжеловесам, символам стабильности и военного паритета, следовало уйти на покой еще в середине 1970-х, проведя своевременную ротацию и открыв дорогу технократам из второго-третьего эшелонов — Николаю Рыжкову, Виталию Воротникову, Егору Примакову или Виктору Черномырдину. Вместо этого в 1978 году по инициативе Андропова в Москву был переведен Михаил Горбачев. Масштаб его личности, как показывают события, не соответствовал сложности стоявших задач. Его кадровая политика, фатальная наивность во внешней политике (демонтаж ГДР, потеря влияния на Ближнем Востоке и Кубе) и непонимание внутренних процессов в союзных республиках предопределили крах.

«Энергия» — «Буран» как доказательство неисчерпанного потенциала

Вопреки расхожему мнению о неизбежности кризиса, советская фундаментальная наука и система образования демонстрировали колоссальный запас прочности. Ярчайшее свидетельство — космическая программа «Энергия» — «Буран», опередившая свое время. На современном этапе ни уровень отечественной науки, ни производственная база не позволят воссоздать подобный проект. Советская система образования успешно интегрировала талантливых людей из глубинки в большую науку и управление. Именно эти кадры, а не демагоги и дилетанты, могли бы обеспечить стране выход из кризиса. Своевременная передача власти профессионалам-управленцам, а не случайным людям вроде Валентина Павлова или Геннадия Янаева, вероятно, позволила бы провести новую косыгинскую реформу с учетом прошлых ошибок. После Черненко к власти пришли не управленцы, а интеллигенты без опыта — повторение ситуации семидесятилетней давности. Итог закономерен: распад империи, который всегда порождает кровь, ненависть и борьбу за ресурсы. Символично, что в этой борьбе наука оказалась никому не нужна — судьба «Бурана», разрушенного и забытого, стала реквиемом по уникальному научному достоянию. Всего шесть лет отделяло смерть Черненко — последнего символа стабильности — от гибели страны. Разлом эпох отчетливо проявился и в искусстве. Последние фильмы «застойной» эпохи — «Чучело», «Без свидетелей», «Чародеи» — были добротными произведениями, пусть и о проблемах. А затем начался спад, режиссеры, снимавшие шедевры, стали выдавать чернуху и низкопробные ленты. Это ли не показатель той пропасти, в которую шагнула история?