Шарль де Линь. Российские приключения «Принца Европы»

Лид-абзац. Во время знаменитого Таврического вояжа 1787 года императрица Екатерина II не просто демонстрировала иностранным гостям «жемчужину в короне», но и щедро раздаривала крымские земли. Одним из получателей стал принц Шарль де Линь, австрийский дипломат и острослов, получивший в дар мыс Парфенион (современный Партенит). Однако его путевые заметки раскрывают и обратную сторону имперского блеска: бездумное расточительство, голод в губерниях и фасадное благополучие новоприобретенных территорий.

Дипломатический триумф и «русский вопрос»

Первая поездка де Линя в Россию состоялась в 1780 году. Формальный повод — ходатайство о снятии секвестра с приданого невестки, польской княжны Елены Массальской. Однако, очаровав Екатерину II, которая назвала его «оригинальной головой, способной дурачиться, как ребенок», принц за месяц так и не решился заговорить о деньгах. Вместо этого он наладил прекрасные отношения с Григорием Потёмкиным и получил от императрицы ценные подарки, включая перстень с портретом. Польские эмигранты, лишенные надежд на возврат конфискованного имущества, вскоре сами начали просить у монархини прощения.

Таврический вояж: фейерверки, апельсины и голод

Второе путешествие, в 1787 году, стало апофеозом придворной жизни. Императорский кортеж из 120 саней и 3000 человек обошелся казне в 15 миллионов рублей. Де Линь, сопровождавший Екатерину, австрийского императора Иосифа II и послов, описывал происходящее как «нескончаемый праздник». Однако его мемуары полны иронии: экипажи ломились от персиков и шампанского, но обеды были холодными и несъедобными. Однажды Потёмкин и вовсе забыл распорядиться о трапезе для монархов, оставив их без поваров.

Скрытые издержки имперского величия

В обязанности де Линя входило разбрасывание золотых империалов из окна кареты. «Я выбросил уже целые миллионы», — писал он. Однако принц подозревал, что эти деньги доставались не крестьянам, а помещикам, которые сгоняли людей к дороге плетьми. Лишь вмешательство Алексея Орлова, сообщившего о голоде в губерниях, остановило это «празднество». Де Линь также отметил, что Екатерина видела лишь фасады: «города без улиц, улицы без домов, дома без крыш». При этом он категорически отрицал миф о «потемкинских деревнях», называя слухи о бутафорских декорациях «нелепыми».

Наследие и ирония судьбы

Подаренный де Линю мыс Парфенион стал его символическим владением. На письмах к императрице он шутливо подписывался: «Русский и татарский подданный Вашего Императорского величества». Позже на этих землях раскинулся Никитский ботанический сад. Однако брак его сына, ради которого затевалась первая поездка, распался: невестка сбежала с польским магнатом, а сам де Линь Старший с презрением отказал ей в разводе. Парадокс Таврического путешествия в том, что оно одновременно продемонстрировало мощь империи и ее структурные проблемы. Роскошь фасадов скрывала недострой, а щедрые раздачи денег — системное ограбление крестьян. Де Линь, будучи обласканным монархиней, не побоялся зафиксировать эти противоречия, оставив потомкам не только анекдоты, но и горькую правду о цене «цивилизаторской» миссии.