Бориса – на царство?! Такое случается не только в России

Британский экс-премьер Борис Джонсон, чьи недавние выпады в адрес президента России вновь привлекли внимание к его персоне, — лишь одно из звеньев в длинной цепи носителей этого имени, оказавшихся у руля власти. История знает совсем немного правителей с именем Борис, но каждый из них оставил след, полный драматизма, противоречий и неоднозначных решений. От святого князя до царя, пережившего Смуту, и монарха, лавировавшего между Гитлером и собственным народом, — судьбы этих людей позволяют взглянуть на природу власти с неожиданной стороны.

Первый среди равных: князь-страстотерпец

Первым достоверно известным Борисом в истории России стал сын князя Владимира, крестителя Руси. Святой Борис, вместе с братом Глебом, вошел в историю не как удачливый политик, а как жертва братоубийственной войны. Убитый по приказу Святополка Окаянного, он отказался от борьбы за престол, предпочтя смерть кровопролитию. Его гибель на реке Альте стала символом христианского смирения, а память о нем, вопреки столетиям перемен, сохраняется в храмах и памятниках, напоминая о цене, которую порой приходится платить за власть.

Царь Борис Годунов: реформатор на пороге Смуты

Совершенно иной тип властителя — Борис Годунов. Будучи шурином царя Федора, он фактически управлял страной еще до венчания на царство. Его правление ознаменовалось масштабными реформами: учреждением патриаршества, активным освоением земель за Уралом и борьбой с боярской оппозицией. Однако все достижения перечеркнул Великий голод 1601–1603 годов. Внезапная смерть царя, по свидетельству британского дипломата, наступила при странных обстоятельствах — всего через два часа после сытного обеда. Эта загадка до сих пор порождает споры: был ли это несчастный случай или спланированное убийство?

Борис III Болгарский: диктатор и спаситель

Особняком стоит фигура болгарского царя Бориса III. Вступив на престол после поражения в Первой мировой, он повторил ошибку отца, втянув страну во Вторую мировую на стороне нацистов. Однако его политика отличалась двойственностью. Борис III упорно отказывался объявлять войну СССР, а также, несмотря на союз с Гитлером, сумел спасти от депортации 50 тысяч болгарских евреев, отправив их на принудительные работы. Его смерть в 1943 году, через несколько дней после напряженной встречи с фюрером, где обсуждался разрыв с Берлином, до сих пор вызывает подозрения в отравлении. Каждый из этих Борисов — будь то святой, реформатор или дипломат — столкнулся с вызовом, который оказался сильнее их амбиций. Имя, ставшее символом власти, не гарантировало ни успеха, ни безопасности. Вторая часть этого исследования будет посвящена менее удачливым носителям имени — от первого президента России до эксцентричного британского премьера.