К вопросу вопиющей бедности русского крестьянина Нечерноземья

Это наша с тобою судьба, это наша с тобой биография. Забавная штука жизнь. Очень забавная. Прочитал вот этот вопрос нашего читателя в комментариях к очередным «воспоминаниям». И сразу «вспомнил», что могу на него ответить очень точно. Исчерпывающе… Однако для этого мне придётся опять начать с воспоминаний, причём своих собственных.



А было так, что мне, аспиранту Куйбышевского университета по кафедре истории КПСС, дали в научные руководители бывшего ректора и основателя этого университета В. И. Медведева, участника войны, бывшего ответственного работника ЦК КПСС Молдавии. У него не было правой руки, и он внешне был очень похож на… призрака замка Моррисивилль из одноимённого кинофильма. Плащ надеть – и вылитый он. Но человек был очень умный и педагог хороший. Сразу сказал мне, что в аспирантуре ничему умному не учат. Человек всему учится сам. Но кое на что он мне глаза открыл. Встречались мы у него дома – в шикарной «сталинке» с кабинетом с массивным столом и шкафами, полными книг. Как я себе и представлял. Как-то по первому году обучения меня и других аспирантов-первогодков наш комитет партии совместно с райкомом угнали на картошку. Писал здесь об этом в материале «Аспиранты на картошке». Кто хочет, может найти и прочитать.

Вернулись мы оттуда. Шеф меня вызывает: «Что сделал?». А нужно мне было любой ценой сделать введение и первую главу. Отвечаю, что всё сделал. «Ну, расскажи, как там?». Рассказал в подробностях, о том, что сельское хозяйство в деревне, где мы были… хреновое. «А знаешь, почему так?» – «Нет, – говорю, – откуда?». А шеф протягивает мне сборник партийных документов и говорит: «Читай!». Ну, я и читаю: «Постановление № 901 ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 21 августа 1943 «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобождённых от немецких оккупантов».

И сразу же вот это:


То, что выделено в тексте, он мне ещё раз повторил для доходчивости, а потом и говорит: «Когда немцы начали наступать, скот с Украины и других областей погнали на Восток. Гуртами. Не по ж/д. Немцы, понимая, что от них уходят мясо, шерсть, кожи, молоко, масло, бомбили эти гурты с остервенением. Прикрытия с воздуха не было… коровы не танки. Поэтому гнали ночью, днём прятались по лесам. Много животных погибло, много потерялось, много по дороге просто съели проходившие мимо солдаты – и можно ли их за это осуждать? Причём этот подвиг гуртовщиков так и не оценён по заслугам и ждёт своего исследователя.

Скот прибыл в области Нечерноземья ослабленным. А тут новая напасть: нехватка кормов и морозная зима 41/42. Нехватка тёплых овчарен и коровников и бескормица привели к массовому падежу скота, плюс забой уцелевших животных на мясо для армии. И тут постановление 1943 года вернуть скот по спискам. Мотивировка – «они же были под немцами, пострадали!». Партработники на местах давили на жалость, традиционное среди нашего народа желание помочь тем, кто попал в беду. Но в данном случае эта «помощь» вылилась в снятие «последней рубашки». Скот просто отбирали у колхозов, да и у частников тоже, выплачивая грошовые компенсации. Колхозы и совхозы Нечерноземья, и прежде всего Ульяновская, Куйбышевская, Пензенская области, а также ряд других лишись практически всего поголовья скота. Тракторы, эксплуатировавшиеся колхозными бабами вместо мужиков так, как это и не снилось непутёвому трактористу из кинофильма… «Трактористы» (был там один, у которого и тут стучало, и там дымило…), тоже отправили на Украину и в другие районы.

А ещё в постановлении говорилось о поставках в освобождённые районы кирпича и цемента, пиломатериалов, новеньких станков (прямо из США по ленд-лизу), тогда как в наших областях оставались старые «ДИП» 1927 года выпуска. И так далее, и тому подобное…

«Скот – это мясо, молоко, масло, кожи, шерсть. Даже зерно не так критично, как скот, – продолжал между тем мой шеф. – Зерно всегда можно купить. В Канаде, Аргентине, да мало ли где. А скот так просто не купишь, а уж сколько проблем с его доставкой через океан. Скот это не танки, его вот так просто возить десятками тысяч голов нельзя».

«Но можно было бы хотя бы 50 % оставить скота, – говорю я. – Неужели ЦК было непонятно, к чему приведёт такая диспропорция?».

Тут шеф мой хитро прищурился, да и говорит: «Скот, цемент и всё прочее вбивались, прежде всего, в Украину, Белоруссию и страны Прибалтики. Наш фасад на Западе. А фасад что делает? Украшают! Чтобы всякие там недобитые бандеровцы и «лесные братья» не имели бы причин жаловаться на плохую жизнь при Советах и… чинить нам неприятности. Не забывай и о праве национальных республик на отделение от Союза. Ведь уже был ООН, нам требовалось «держать в нём лицо», а то ведь как бы чего не вышло. Надо было показать и странам Восточной Европы, как быстро мы преодолели последствия войны, граница-то ведь рядом. Ну а Черноземье далеко, национальной республикой и полноправным членом Союза не является, поэтому никуда, мол, не денется, да и иностранцев в наши убогие деревни не больно-то и пускали. Возьми карту развития экономики различных регионов, и… она почти полностью совпадёт с картой временных зон немецкой оккупации. Причём, опять-таки, самыми развитыми на ней у нас окажутся Прибалтика, Белоруссия и Украина. Кстати, когда, украинцы говорят нам, что нас кормят (а это звучало уже в 80-ые сплошь и рядом), они забывают, что только потому так, что их от пуза мы накормили в 1943-1945 гг. и вбухали в экономику окраин огромные деньги!».

«Кстати, – продолжил он, – несмотря на такой удар, наши области к 1959 году поднялись и последствия этого удара преодолели. Но тут Хрущёв (не тем будь помянут!) вылез со своими реформами животноводства и окончательно его в наших трёх областях, да и вообще по стране загубил. И уже в третий раз – первый было уничтожение скота в коллективизацию, тогда его поголовье на уровне 30 года восстановили лишь к самому началу войны, – наши люди уже просто ничего не могли сделать.

«И как же быть?» – спросил я шефа.

«Будем надеяться, что затеянная партией перестройка даст свои плоды», – ответил он, и на этом наш разговор на тему вопиющей бедности русского крестьянина Нечерноземья был закончен.

«Ещё одно тягчайшее последствие войны!» – подумал я тогда. «Одним росчерком пера одним регионам страны был обеспечен бурный экономический рост и послевоенное процветание, другим – прозябание в бедности на многие десятилетия, а всё потому, что дать поровну посчитали по политическим соображениям неприемлемым, ну а в достатке пирожков на всех не хватило…

П.С. Документ этот весь целиком есть в Интернете, и его может прочитать каждый. Правда, почему-то чаще всего из него даётся только та часть, в которой речь идёт об открытии суворовских и нахимовских училищ по образцу старых кадетских, детских домов и образовательных учреждений для рабочей молодёжи.