К вопросу вопиющей бедности русского крестьянина Нечерноземья

Лид-абзац Региональное неравенство, заложенное в послевоенном СССР, имеет конкретную точку отсчета — постановление правительства от 21 августа 1943 года. Этот документ, известный как «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобождённых от оккупантов», фактически лишил Нечерноземье (Куйбышевскую, Ульяновскую, Пензенскую области и другие регионы) почти всего поголовья скота и сельхозтехники в пользу Украины, Белоруссии и Прибалтики. Решение, продиктованное политическими соображениями, а не экономической целесообразностью, предопределило многолетнюю депрессию целого макрорегиона.

Скот как инструмент «фасадной» политики

К лету 1943 года стало очевидно, что регионы, пережившие оккупацию, нужно поднимать любой ценой. Однако механизм восстановления оказался асимметричным. Тысячи голов крупного рогатого скота, эвакуированные в 1941 году в восточные области и с трудом пережившие там зиму, были изъяты у принимающих хозяйств. Колхозы Нечерноземья, которые сами вынесли на себе бремя войны и практически не получали дотаций, обязали вернуть не только уцелевших животных, но и возместить тех, кто уже пошел на мясо для армии или пал от бескормицы. Параллельно с этим на освобожденные территории направлялись тракторы, сеялки, стройматериалы и новое оборудование. В то время как в тыловых областях продолжали работать станки 1927 года выпуска, украинские МТС получали технику прямо с ленд-лизовских поставок. Логика была проста: Украина, Белоруссия и Прибалтика — это «фасад» Советского Союза, который должен был демонстрировать всему миру и новым союзникам по Восточной Европе мощь и благополучие социалистической системы.

Цена «пирожков на всех»

Разговор с бывшим ректором университета, участником войны, проливает свет на истинные мотивы руководства страны. Скот в те годы был стратегическим ресурсом — это не только мясо и молоко, но и кожа, шерсть, тягловая сила. Отдать его означало обречь собственное сельское хозяйство на долгий застой. Однако политический расчет перевесил: нужно было лишить националистические элементы в Прибалтике и бандеровцев на Западной Украине повода для недовольства, а также продемонстрировать ООН способность быстро ликвидировать последствия войны. В результате удар по экономике Нечерноземья оказался тройным. Первый раз поголовье уничтожила коллективизация (восстановили его только к 1941 году). Второй — изъятие 1943 года. Третий — неудачные реформы Хрущёва в животноводстве, которые добили остатки. К 1959 году области ценой невероятных усилий смогли подняться, но системное отставание, заложенное тем самым постановлением, преодолеть так и не удалось. Если наложить на карту СССР зоны, получившие наибольшие инвестиции в 1943–1945 годах, она почти идеально совпадет с картой оккупированных территорий. При этом риторика о том, что «Украина кормит Россию», появившаяся в 1980-х, игнорирует тот факт, что именно в те годы в ее экономику «вбухали» ресурсы, отнятые у соседей. Проблема заключалась не в отсутствии ресурсов, а в том, что их распределение диктовалось не экономикой, а политикой «единого фасада», где русское Нечерноземье оказалось за его пределами.