Генерал А. А. Власов и современные власовцы

Советские памятники сносят, улицы переименовывают, а в школьную программу входят авторы, называющие власовцев «патриотами». Два десятилетия постсоветской России хватило, чтобы пройти по грани, отделяющей критику прошлого от полного отказа от национальной идентичности. Путь от «декоммунизации» до героизации коллаборационистов оказался пугающе коротким, и фигура генерала Власова стала его ключевым символом.

Грань между переименованием и предательством

Волна переименований 1990-х, затронувшая даже нейтральные названия вроде станции «Колхозная», была лишь первым звоночком. Снос памятников Дзержинскому в Москве и Коневу в Праге — визуально схожие акты, но их идеологическая подоплека оказалась разной. Если в Чехии это был пересмотр истории освобождения, то в России — атака на собственное прошлое. Попытки вернуть «исторические» названия нередко оборачивались абсурдом. Жители Тарусы в 2020 году отстояли свои улицы от переименования, вынудив чиновников уйти в отставку. Однако в Калуге станцию «Калуга-2» всё же переименовали в «Сергиев скит» — в честь великого князя, чье имя ассоциируется с Ходынской трагедией.

Героизация коллаборационистов: от мемориальных досок до школьных учебников

Логика «борьбы с советским наследием» неизбежно привела к попыткам реабилитации тех, кто воевал против СССР. В 2016 году в Петербурге открыли доску Карлу Маннергейму, чьи войска участвовали в блокаде Ленинграда. Её демонтировали только после того, как неизвестные трижды облили барельеф краской и кислотой. В том же году в городе появилась доска адмиралу Колчаку, признанному военным судом преступником. В Иркутске ему стоит памятник с 2004 года. А в Москве у храма Всех Святых в 2014 году восстановили плиту «казакам, павшим за Веру, Царя и Отечество» — тем самым, что воевали в дивизии СС и сжигали сербские деревни.

Литературный власовец и его наследники

Кульминацией этого процесса стало возведение памятника Александру Солженицыну в Москве в 2018 году. Его «Архипелаг ГУЛАГ» содержит пассажи, где немецкая оккупация описывается почти как благо, а преследование власовцев подается как несправедливость. Неудивительно, что памятник систематически оскверняют: таблички «Иуда» и «лжец» стали народной реакцией на попытку навязать фигуру писателя как национального героя. Вдова Солженицына прямо заявляла, что из школьного издания книги убрали «материал о героях России — власовцах». Самого писателя в СССР не случайно называли «литературным власовцем».

Генерал Власов: путь наверх и падение в бездну

Андрей Власов — тринадцатый ребенок в крестьянской семье, выбившийся в люди благодаря советской власти. К началу войны он был генерал-майором, командиром механизированного корпуса, кавалером ордена Ленина. Обижать его режим не мог — он сам был его плотью и кровью. В июне 1941 года корпус Власов неудачно контратаковал под Бердичевом. Однако он получил повышение — командование 37-й армией, оборонявшей Киев. Историки спорят о его роли: одни считают, что он задержал немцев, другие — что жесткая оборона привела к окружению четырех армий. Сам Власов вышел из «котла» с полевой женой, потеряв почти всех подчиненных.

Московский триумф и волховская катастрофа

Под Москвой Власов получил звание генерал-лейтенанта и попал на первую полосу «Известий». Однако его реальное участие в боях было минимальным: он лечил ухо и прибыл к армии уже после взятия Солнечногорска. Тем не менее, слава и амбиции вскружили голову: он начал критиковать Жукова и намекать на «особую связь со Сталиным». В апреле 1942 года Власова отправили спасать 2-ю Ударную армию на Волховском фронте. Армия уже сидела в «мешке» у Мясного Бора, бойцы голодали, получая по 50 граммов сухарей. Власов не смог организовать прорыв. Когда окружение сжалось, его подчиненные — комиссар, начальник штаба, особист — погибли или застрелились, чтобы не сдаться. Генерал-лейтенант Власов добровольно сдался немцам, назвав свое имя и звание. Дальнейшая история Власова — это история создания РОА, службы в СС и позорного конца на виселице в 1946 году. Но именно его фигура стала знаменем для тех, кто в постсоветской России пытается переписать историю войны, стерев грань между защитником Отечества и предателем.