Кирпичом по социализму

В предвоенные годы советская экономика столкнулась с парадоксом: при острейшей потребности в кирпиче, который в разы превосходил бетон по объемам использования, отрасль находилась в состоянии перманентного кризиса. Речь идет не об ошибках планирования, а о системном саботаже, который проявлялся на всех этапах — от строительства заводов до вывоза готовой продукции. Согласно статистике Наркомстроя СССР, в 1939 году было выполнено 1,53 млн кубометров кирпичной кладки (612 млн штук кирпича), а в 1940-м — уже 1,67 млн. Однако плановые показатели третьей пятилетки требовали к 1942 году выйти на объем в 5,6 млрд штук кирпича, что было абсолютно недостижимо при существующей организации труда.

Провал программы расширения мощностей

В 1930 году в СССР насчитывалось 943 крупных кирпичных завода и еще около 12–14 тысяч мелких кустарных производств. Для покрытия растущих потребностей в первой пятилетке заложили 29 новых заводов суммарной мощностью 1,18 млрд штук кирпича в год. Однако к 1939 году из них ввели в строй лишь 7 предприятий на 290 млн штук — всего 24,4% от запланированного. На недостроенные объекты было израсходовано 100 млн рублей. Ситуация зеркально повторяла коллапс в цементной промышленности.

Дисбаланс между сушкой и обжигом

Ключевая технологическая проблема заключалась в разрыве мощностей смежных цехов. На 1939 год обжигательные печи на действующих заводах могли выпускать 4,8 млрд штук кирпича, а сушила — лишь 3,5 млрд. Дефицит сушильных мощностей в 27% приводил к простою трети печей, что ежегодно оборачивалось недовыпуском 1,3 млрд штук кирпича. Выход в виде перехода на сухой метод формовки (прессы для которого были заказаны и изготовлены в 1936 году) так и не был реализован: оборудование в массе своей не смонтировали. Например, на Таганрогском заводе цех сухого прессования строила бригада из девяти человек.

Заводы-бракоделы и кадровая чехарда

Показателен пример одного из уральских предприятий, выпускавшего трепельный кирпич. За десять лет работы на нем сменилось 30 директоров (средний срок — один квартал), а с 1935 года продукция стабильно шла недожженной. К 1938 году завод выдавал 78% кирпича третьего сорта, фактически непригодного для кладки. Аналогичная ситуация сложилась на многих заводах, где заказчики с трудом отбирали 20–25% годного материала. При этом на обжиг каждой тысячи штук уходило около 250 кг угля — топливо и сырье переводились в брак систематически.

Логистический коллапс в Москве

Проблема усугублялась сбоями в распределении. В мае 1939 года Черемушкинский кирпичный завод оказался забит 3 млн штук готовой продукции, не имея возможности складировать новые партии. Управляющий Мосстройснабсбытом выдавал наряды стройкам, которые еще не начали работы. Так, Мосстройтрест получил наряд на 1,1 млн штук, но вывез лишь 79 тысяч, а Мосжилстрой — 557 тысяч из 2 млн. В то же время стройки, уже ведущие работы, остались без кирпича, а на складах 2-го стройуправления треста Моспромстрой образовались запасы стройматериалов на четыре месяца вперед.

Блокирование инноваций

Экономия ресурсов также саботировалась на уровне проектных решений. Кладка инженера Попова, позволявшая экономить 40% кирпича на наружных стенах и 20% на перегородках, была рекомендована к применению в 1932 году. Однако Главстройпроект запретил ее использование в промышленных и бытовых зданиях, составив специальный перечень сооружений, где облегченная кладка не допускалась. Несмотря на то что в 1939 году Комитет по делам строительства утвердил соответствующую инструкцию, в 1940-м по методу Попова уложили лишь 150 тысяч кубометров — 6% общего объема. Совокупность этих фактов — от недостроенных заводов до запрета прогрессивных технологий — указывает на целенаправленную дезорганизацию отрасли. Смена тридцати директоров за десять лет на одном предприятии, многомесячный выпуск заведомого брака, нежелание монтировать готовое оборудование — все это не объяснить случайностью. Речь идет о вредительстве, которое в предвоенные годы подрывало экономическую базу страны, причем происходило это открыто, без адекватной реакции со стороны власти.